Бадьёльйывсаяс - Бадьёльские

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Бадьёльйывсаяс - Бадьёльские » История Республики Коми » Очерк 1.Долгий путь к национальной государственности


Очерк 1.Долгий путь к национальной государственности

Сообщений 1 страница 18 из 18

1

И.Л. ЖЕРЕБЦОВ
Долгий путь к национальной государственности
(Из истории управления
и административного устройства Коми края)

   Легенда о Биармии
   В двадцатые годы XX столетия, когда на политической карте России появилось и постепенно крепло новое национально-государственное образование - Коми автономная область, многие пытливые умы были заняты поиском в далеком и не очень далеком прошлом коми народа каких-либо важных исторических вех, личностей, событий, с которыми можно было бы связать истоки коми национальной государственности, найти нить, связавшую бы действительность и давно минувшие времена в единую историю с непременной преемственностью традиций.
   Сложилось так, что наряду с реальными интереснейшими фактами прошлого коми народа предметом обостренного любопытства стала давняя легенда о Биармии - богатой земле, находившейся где-то на Севере. Еще в IX столетии скандинав Отар рассказал королю Альфреду о своем морском путешествии в «Биармию» и о виденных там жителях-биармийцах, живших на берегах большой реки. В скандинавской поэзии X века тоже упоминается о Биармии, богатой пушным зверем. Скандинавские исторические хроники XII и XIII столетий, саги, средневековые летописи повествуют о лесной, снежной и морозной стране Биармии, куда викинги ездили за пушниной, то торгуя, то воюя с местными жителями. Бармийцы занимались охотой, рыбной ловлей, держали оленей, молились идолам в святилищах, платили дань Руси. Морские плавания скандинавов на Север продолжались, пока позволял относительно теплый климат (так называемый малый климатический оптимум VIII-XIII столетий). Когда климат стал холоднее, плавать по морю стало труднее и опаснее, и путешествия скандинавов в Биармию прекратились. До сих пор ученые не пришли к единому мнению о том, где находилась Биармия; не исключено, что викинги имели в виду Европейский Северо-Восток, но многие исследователи полагают, что Биармия располагалась на Северной Двине или еще дальше к западу, вплоть до Кольского полуострова или Карелии. (Подробнее о походах викингов в Биармию можно прочитать в написанном археологом И.О.Васкулом специальном разделе учебника «История Республики Коми», изданного в 2000 году).
   Со временем, уже в XVIII-XIX столетиях, вокруг упоминаний о Биармии сложилась целая легенда о некогда существовавшей на Европейском Севере могущественной стране с высокоразвитой культурой и экономикой и исчезнувшей со временем. Коми-пермяцкий писатель И.Н.Мошегов в 1920-х годах опубликовал целую серию очерков о том, какой была эта Биармия в его представлении; распад этого якобы «могущественного коми государства» он связывал с завоеванием Европейского Северо-Востока русскими. Исследования археологов и ученых других специальностей давно убедительно опровергли эту фантастическую гипотезу, однако и сегодня находятся желающие порассуждать о «былом величии» древней коми страны, «покоренной» чужеземцами...
   Думается, народ коми не нуждается в приукрашивании своей истории -она и без того чрезвычайно интересна и богата событиями. Коми народ сформировался на рубеже I и II тысячелетий н.э. Теперь, когда преодолен новый рубеж тысячелетий; можно сказать, что исполнилось тысячелетие существования коми народа. Вот уже десять веков коми живут на северо-востоке европейской России, осваивая природные богатства этого сурового края. Давайте бегло проследим основные этапы развития коми народа до обретения им своей национальной государственности, обращая внимание на присущие разным эпохам черты управления и самоуправления.

+1

2

По обычаям предков
   На заре своей тысячелетней истории коми народ был разделен на несколько племен, обитавших не только в пределах современной Республики Коми (на Вычегде, Выми, Вишере, Сысоле, Лузе, Вашке; на Мезени и Печоре коми поселения появились позднее), но и западнее - в низовьях Вычегды и Лузы, на Пинеге и, возможно, некоторых других районах. Население края было довольно редким (несколько более населены были лишь берега Выми).
   Как справедливо писал известнейший коми этнограф Л.Н.Жеребцов, на столь обширной территории, раскинувшейся по бассейнам разных рек, пермяне не могли быть единым племенем или даже союзом племен, а начавшийся процесс разложения родового строя еще более ослабил основанные на кровном родстве контакты между территориально разрозненными племенами.
   По мере распада родоплеменных отношений в крае, по мнению видного этнографа Л.П.Лашука, первоначально сложились территориально-племенные объединения, являвшиеся промежуточными звеньями между племенами отмиравшего родового строя и будущими территориально-соседскими общинами. Они представляли собой тип этнической общности, который характеризовался собственным именем и диалектом, общностью территории, хозяйственно-экономических связей и культурно-бытового уклада. Друг от друга общности отличались по культурно-бытовым особенностям, хозяйству и диалектным отличиям языка.
   Во главе территориально-племенных объединений стояли, видимо, вожди (документы конца XIV века называют их «сотниками»), жрецы, знать. Разумеется, выделение из общего числа жителей этой социальной верхушки еще не означало, что в крае сформировалось раннеклассовое общество, и не может свидетельствовать о начальном этапе государственности древних коми. На Европейском Северо-Востоке не обнаружены крупные городища (протогорода), которые могли служить центрами этнической консолидации(как это было, например, южнее - у коми-пермяков и удмуртов). Немаловажную роль в процессе социально-политического развития древнекоми общества сыграл климатический фактор. Несмотря на потепление, климат севера оставался, конечно, не столь благоприятным, как в расположенных южнее регионах, где природно-климатические условия позволяли успешнее вести производящее хозяйство, приводившее к ускорению разложения родового общества и феодализации племенной знати, в то время как на севере более суровый климат приводил к консервации архаичных элементов в общественном развитии, замедлял разложение первобытно-родового строя и сложение начального этапа государственности у древних коми.
   Хотя уже в 967 году в древнерусской Степенной книге, по сведениям русского историка XVIII века В.Н.Татищева, упоминается народ «пермь», обитавший примерно в районах позднейшего расселения коми и коми-пермяков, а в «Повести временных лет», выдающемся памятнике русской письменности начала XII века, «пермь» упоминается среди народов, которые «суть свой язык имуще» и «дань дают Руси», но древние коми жили по своим законам и обычаям. Русские лишь изредка появлялись в этих краях. Первыми ступили в этот отделенный уголок Европы новгородцы. В «Повести временных лет» приведен рассказ о походе новгородцев в 1096 году на Европейский Северо-Восток за данью («послах отрок свои в Печеру люди, иже суть дань дающе Новгороду»). Эпизодически появлявшиеся здесь новгородские «ушкуйники» (группы вооруженных людей, плававших на лодках-ушкуях и совершавших набеги на разбросанные по северным рекам поселения разных племен и народов) объявляли местных жителей «подданными» Господина Великого Новгорода и приказывали платить дань мехами, но о каком-либо реальном управлении здешних земель новгородцами говорить не приходится. Ушкуйники приходили и исчезали как кошмарный сон, о котором старались побыстрее забыть; а жизнь в Коми крае продолжала течь «по обычаю предков».

+1

3

Но шли годы и столетия, и все ближе к населенным коми народом землям приближались погосты и становища русских земель и княжеств. В конце XII столетия и в самом Коми крае возникли первые русские поселения, являвшиеся сначала опорными пунктами сборщиков дани, а со временем ставшие торгово-ремесленными поселениями и военно-административными центрами. В их числе были Карыбйывское городище на нижней Вычегде и Пожегское на Выми - единственное сравнительно крупное городище в Коми крае, являвшееся русским военно-административным и ремесленно-торговым центром (подробнее о русской колонизации европейского Северо-Востока можно прочитать в книгах крупнейшего коми археолога Э.А.Савельевой и ее коллег К.С.Королева и других). В ХШ -ХШ веках на Ижме близ устья Ухты возникло небольшое городище, которое археологи связывают с Пермью вычегодской. Учитывая, что городище располагалось на пути из Двинского бассейна в Печорский край, можно соотнести его появление скаким-либо из походов новгородцев на Печору и в Югру (известны, например, походы 1187 и 1193 годов); в этих походах, вероятно, принимали участие коми, которые и могли поселиться близь устья Ухты. Видимо, городище должно было служить опорным пунктом при продвижении на Печору; возможно также, что оно предназначалось для прикрытия северо-восточных подступов к Коми краю от вражеских - скорее всего, самоядских (ненецких) - набегов. По мнению археологов, городище существовало недолго и могло быть сожжено. Не исключено, что сожжение городища могло стать ответом самояди на вторжение очередного новгородского отряда. Известно, например, что отряд новгородцев в 1187 году понес значительные потери «в-Печоре».
   Богатый пушным зверем регион манил к себе взоры не только Новгорода, провозгласившего себя (на правах «первооткрывателя») хозяином всего европейского Севера нынешней России, но и Ростово-Суздальского (или Владимиро-Суздальского, как оно стало называться позднее) княжества -самого могущественного государственного образования в Северо-Восточной Руси. Ростовский князь сам был не прочь поставить под свой контроль крайний северо-восток Европы, тем более что новгородцы так и не смогли здесь толком обосноваться. На рубеже X1-XII веков появился Устюг, ставший опорной базой Ростово-Суздальского княжества в продвижении в Коми край. Вскоре после возникновения этого города под контроль Ростова попали населенные коми земли по р. Луза. В более отдаленных от русских земель районах (Вымь, Вашка, Сысола, средняя Вычегда) ни Новгород, ни Ростов прочно закрепиться не могли.
   В XIV веке в соперничество новгородцев и суздальцев вмешалось быстро развивавшееся Московское княжество. В 1333 году московский князь Иван Калита взял в свои руки сбор дани для Золотой Орды («черный выход» или «черный бор») с населения европейского Северо-Востока: «Князь великий Иван Данилович взверже гнев свой на устюжцов и на ноугородцев, - рассказывает Вычегодско-Вымская летопись, - почто устюжци и ноугородцы от Вычегды и от Печоры не дают черный выход Ордынскому царю, и дали князю Ивану на черный бор Вычегду и Печору и с тех времен князь московский почал взимати дани с пермские люди». В 1364 году в руки Москвы перешел Великий Устюг, а с ним, вероятно, и Прилузье. Здесь, как отмечал видный коми историк В.Н.Давыдов, появились московские должностные лица - тиуны (помощники великокняжеских наместников или волостелей), доводчики (судебно-полицейские помощники волостелей и тиунов) и приставы (судебно-административные исполнители), подчинявшиеся наместникам и воеводам, присылавшимся в Устюг великим князем Московским.
   Важным шагом в укреплении влияния Московского князя в остальной части Коми края, по-прежнему управлявшейся собственными руководителями - старейшинами или, как сообщается в русскоязычных документах, сотниками, стало образование в 1383 году Пермской епархии во главе со Стефаном Пермским; резиденция епископа находилась в Усть-Выми. Ряд ученых полагал, что епископы Пермские осуществляли не только духовную, он также и административную власть в Коми крае, ведали обороной края и исполняли внешнеполитические функции, то есть, в сущности, были наместниками Московского князя; поэтому можно считать, что с этого времени Коми край вошел в состав Московского княжества. Однако другие историки убеждены, что не следует отводить епископам столь большую роль в управлении Коми краем, да и сам процесс вхождения Коми края в Русское государство завершился лишь столетием позже.
   Как бы то ни было, несомненно одно: хотя в Коми крае (во всем или же только в отдельных районах) в XIV веке появились московские чиновники, однако они отнюдь не обладали всей полнотой власти на местах. Во главе отдельных территориально-племенных общностей коми стояли «сотники». Наиболее известным из них был вишерский сотник Пам, резко выступавший против Стефана Пермского как представителя Московского князя, навязывавшего Коми краю новую, чуждую местным жителям жестко централизованную систему управления. «Не слушайте Стефана, пришельца... из Москвы! Что хорошего быть может нам от Москвы? Не оттуда ли к нам тяготы идут, дани тяжкие, и насилия, и судьи, и соглядатаи, и караульщики?» - обращался Пам к соплеменникам. Однако с постепенным усилением верховной власти великого князя и его представителей все же приходилось считаться - тем более, что Стефан многое сделал, например, для снабжения жителей Коми края хлебом в голодные годы.

0

4

Таинственные князья
   В XV веке власть Москвы в Коми крае укрепилась. В 1451 году сюда был прислан наместник великого князя - Ермолай, происходивший, согласно известию Вычегодско-Вымской летописи, из рода князей Верейских, дальних великокняжеских родственников. Однако стоит сказать, что происхождение Ермолая несколько туманно.
   Титул князей Верейских появился в первой половине XV в., не позднее 1434 года, после смерти Андрея, князя Можайского (сына Дмитрия Донского), когда Можайский удел был поделен между двумя его сыновьями. Старший, Иван Андреевич стал носить титул князя Можайского, а Михаилу Андреевичу достался выделившийся из Можайского княжества Верейский удел. Так что первым (и, кстати, последним) удельным князем Верейским являлся Михаил Андреевич - внук Дмитрия Донского и двоюродный брат великого князя Василия Темного. Если Иван Можайский в период междоусобной войны за великокняжеский престол поддержал Дмитрия Шемяку, то Михаил Андреевич встал на сторону Василия Темного. Благодаря этому Верейское удельное княжество, единственное из всех, сохранило свой статус после победы Василия над противниками. Более того, владения МихаилаАндреевича Верейского даже расширились за счет части владений Д.Шемяки (впрочем, потом, в 1465 году, их пришлось вернуть великому князю).
   Кем Ермолай Вымский мог приходиться Михаилу Верейскому? Братом? Сыном? Внуком? Племянником? Нам известно об одном сыне, одной дочери и одном брате Михаила Верейского. Судя по имеющимся данным, у Андрея Дмитриевича Можайского, отца Михаила Верейского, было два сына, между которыми, как уже говорилось, и было по его последней воле разделено Можайское удельное княжество задолго до появления Ермолая на Выми. Видный российский историк С.М.Соловьев в своем классическом труде «История России» упоминает двух сыновей Андрея Дмитриевича Можайского - старшего Ивана и младшего Михаила. То, что у Михаила был еще один брат, средний, который почему-то не получил после смерти отца своего удела, жил с Михаилом Верейским до 1451 года, оказался никак не вовлечен в междуусобицы и прочие события, в которых активно участвовали оба брата, и затем был направлен на Вымь, слишком маловероятно.
   То, что Ермолай - племянник Михаила Верейского по линии его единственного брата, можно исключить. Иван Можайский с 1445 года был ближайшим сподвижником Дмитрия Шемяки - главного врага великого князя Василия Дмитриевича. Именно Иван Можайский в 1446 году пленил Василия и позволил на время Шемяке взять верх в Московском княжестве (в результате этого пленения Василий Дмитриевич был ослеплен Шемякой и получил прозвание Темный). Так что хотя в 1447 году Иван Можайский вместе с Шемякой и подписали (при посредничестве Михаила Верейского и Бориса Тверского) формальный мир с Василием Темным, однако отношения между Василием Темным и Иваном Можайским сохранялись враждебные. Поэтому сын Ивана вряд ли был бы направлен наместником великого князя, особенно в регион, на который часто покушался Дмитрий Шемяка (один из организованных им набегов имел место как раз накануне появления на Выми Ермолая, в 1450 году, а через год после того, как Ермолай приступил к прав¬лению на Выми, Шемяка взял в плен епископа Пермского Питирима). А уж после того как Иван Можайский был лишен своего княжеского удела и с 1454 года оказался с женой и детьми в изгнании (и, в конце концов, был казнен в Москве в 1462 году), вряд ли Ермолай, будучи его сыном сохранил бы свой пост. К тому же летописцы, очевидно, охарактеризовали бы Ермолая как представителя рода можайских князей (по отцу), а не верейских (по дяде).
   Судя по имеющимся данным, у Михаила Андреевича Верейского в 1470—1480-х годах имелся единственный сын, Василий, живший с ним в Верее, и одна дочь. Сын Василий Михайлович был женат на греческой царевне, племяннице великой княгини Софии (жены Ивана III), участвовал вместе с отцом в походе 1471 года на Новгород. Вскоре после 1482 года Василий Михайлович с супругой и детьми уехал в Литву из-за того, что Иван III решил забрать у него назад приданое жены, грозя тюрьмой за непослушание. Там, в Литве, он и жил до 1490-х годов, а потом, на исходе XV века, возможно, вернулся в Россию вместе с двоюродным братом Семеном Ивановичем, сыном Ивана Андреевича Можайского. К этому времени Верейский удел был уже присоединен к Москве. Иван III отобрал его после бегства Василия Михайловича, затем дал Верейское княжество в управление Михаилу Андреевичу, но уже не как наследуемый удел, а как свое великокняжеское пожалование, «в пожизненное пользование». После смерти в 1485 году Михаила Андреевича Верейского Верея перешла к великому князю.
   Дочь Михаила Андреевича Верейского не позднее 1445 года (а, скорее всего, существенно раньше) была выдана замуж за Бориса Александровича (князя Тверского с 1426 года). Вполне вероятно, что именно вскорости после его вокняжения Михаил Верейский и отдал за него дочь. Раньше это было сомнительно: во-первых, Борис и, очевидно, дочь Михаила Верейского были еще слишком юны, да и Борис не являлся особо выгодным женихом, поскольку шансы его на власть в Тверском княжестве выглядели довольно призрачно (правил его дед, затем престол доставался бы отцу, а после -старшему брату; и только «моровое поветрие», унесшее в могилу одного за другим троих тверских князей, двое из которых едва успели вступить на престол, позволило Борису стать великим князем Тверским - и то при этом пришлось выдержать нелегкую конкуренцию со своим дядей). Известно, что в 1446 году у Бориса Тверского имелась юная дочь Мария, ставшая позднее первой женой великого князя Ивана III.
   Ермолай Вымский никак не мог быть сыном Василия Михайловича Верейского: в 1451 году он сам уже был в возрасте (вероятно, не менее 35 лет), поскольку имел двух вполне взрослых сыновей, Михаила и Василия, старший из которых был тогда же назначен великокняжеским наместником в Пермь Великую. Те же причины заставляют усомниться и в том, что появившийся на свет явно не позднее 1416 года (а то и раньше) Ермолай являлся сыном Бориса Тверского и его жены, дочери Михаила Андреевича Верейского. Тем более что в этом случае куда более вероятно было бы упоминание летописцев о принадлежности Ермолая к роду князей тверских (по отцу), а не верейских (по матери).
   Остается несколько возможных вариантов происхождения Ермолая. Например, кроме двух сыновей, Ивана и Михаила, у Андрея Дмитриевича Можайского могла быть еще дочь, отданная в замужество, и Ермолай являлся ее сыном. В этом случае, правда, опять-таки непонятно, почему летописцы указывали его принадлежность к верейскому (материнскому), а не какому-либо иному княжескому роду (отцовскому). Разве что отец Ермолая и середине XV века уже умер, вдова лишилась владений и жила в Верее с братом. Если гипотетический отец Ермолая не был замешан в кознях против Василия Темного, то в благодарность за помощь, которую оказал Василию Темному Михаил Верейский, его племянника могли направить править  Вымской землей (тем более, если отец Ермолая поддерживал Василия Темного в этих усобицах). Можно сделать и другое предположение: Ермолай - старший сын Михаила Андреевича (появившийся на свет, когда отец его еще был весьма молод). В этом случае Ермолая и его сыновей, внуков Михаила Андреевича, тем более могли направить управлять Вымью и Пермью Великой в награду за поддержку Михаилом Верейским Василия Темного. И тогда вполне естественно, что летописцы указывают на их принадлежность именно к верейскому роду. В материалах, связанных с взаимоотношениями верейских князей с великим князем в 1470-1480-х годах, Ермолай не упоминается, поскольку к этому времени уже скончался на Выми (это произошло, оче¬видно, не позднее середины 60-х годов XV века, поскольку в 1465 году летопись упоминает в качестве князя Вымского не Ермолая, а лишь его сына Василия).
   Странно, правда, что Ермолай нигде не упоминается в контексте бурных событий 1440-х годов, в которых активнейшим образом участвовали его предполагаемый отец Михаил Верейский и дядя Иван Можайский: ни в связи с борьбой против татарских набегов, ни в связи с княжескими усобицами. Меж тем, судя по вероятному возрасту Ермолая, ему было как раз впору проявлять свою ратную доблесть. Впрочем, князей и княжеских сыновей на Руси хватало с лихвой, деяния всех летописцам описать было не под силу. Однако не упоминают о каких-либо внуках Михаила Андреевича Верейского (кроме детей Владимира Михайловича и его сестры, бывшей замужем за тверским князем) и историки в связи с ликвидацией Верейского удела. Впрочем, претендовать на удел при жизни Михаила Андреевича его внуки, естественно, не могли, а в конечном итоге и само удельное княжество было ликвидировано.

0

5

Где была «коми столица»?
   Итак, Ермолай был назначен наместником великого князя в Перми Вычегодской и стал титуловаться князем Вымским. Вместе с ним в Коми край приехал его сын Василий. Старший сын Ермолая, Михаил, стал наместником в Перми Великой. Его резиденция находилась в Чердыни. А вот где поселился Ермолай с Василием - опять-таки загадка. Предположений было немало. Первым претендентом на место пребывания княжеской резиденции является Княжпогост - казалось бы, само название этого селения (Княжеский погост) указывает на то, что именно здесь жили князья. Однако писцовые книги не сохранили никаких упоминаний о наличии в Княжпогосте каких-либо сооружений (укреплений) или вооружения, которые можно было связать с пребыванием тут наместников. Конечно, к началу XVII столетия (за более ранний период документы не сохранились) многое могло, что называется, пойти прахом. Но в ряде других селений укрепленные городки XV столетия хотя бы частично сохранились и в XVII веке. Почему же в Княжпогосте ничего такого не осталось? Кроме того, Княжпогост располагался хотя и на важном Чрезкаменном пути в Сибирь, шедшем из бассейна Северной Двины в бассейн Печоры (с Выми и ее притоков на Ухту и Ижму) и далее за Урал, однако находился, в сущности, на окраине края, не очень подходившей для местопребывания правителя. К тому же эта местность находилась в опасной близости от не слишком дружелюбно настроенных племен «самояди» (ненцев), которые могли устроить набег на резиденцию (так что без укреплений было не обойтись). Скорее, в окрестностях Княжпогоста князь Вымский мог задумать устроить что-то вроде пограничного опорного пункта (в конечном итоге по каким-то причинам таковым стала Туръя).
   Другой претендент - Усть-Вымь. Там во второй половине XV века существовал укрепленный городок, где, в частности, пребывал епископ Пермский. Местоположение Усть-Выми в центре края тоже делало этот населенный пункт удобным местом для княжеской «столицы». Здесь было поспокойнее, чем в Княжпогосте, хотя и сюда добирались враги с востока (вогулы, кочевавшие на верхней Вычегде). Однако епископу и князю было бы, пожалуй, тесновато жить в одном селении (как говорится, двум медведям в одной берлоге не ужиться). Да и стал бы наместник великого князя жить в вотчине епископа? Разве что в самом начале, по приезде в Коми край, Ермолай мог какое-то время гостить у епископа в Усть-Выми - до тех пор, пока не обустроил свою резиденцию (если, конечно, существовала такая необходимость).
   Наконец, третий вариант - Яренский городок, известный еще со времен Стефана Пермского. Здесь с конца XIV века существовали оборонительные сооружения, так что в случае вражеского нападения (а время, напомним, было тревожное, на Руси лилась кровь) наместник мог укрыться от противника за прочными стенами. Яренск находился в отдалении от беспокойных восточных соседей (самояди и вогулов). Отсюда было поближе к Устюгу и другим русским землям, удобнее было поддерживать связи с ними, с Моск¬вой. Сегодня Яренск воспринимается как западная окраина Коми. Но в XV столетии западная граница края (Перми Вычегодской) пролегала гораздо ниже по течению Вычегды, почти у устья Виляди, так что в то время Яренск отнюдь не был окраинным поселением. Поэтому вполне возможно, что именно Яренск был резиденцией вымских князей. Не случайно именно здесь позднее, уже в начале XVII века, расположилась резиденция уездного воеводы — главного должностного лица местного управления.

0

6

«...ведает во всем, кроме душегубства»
   Князь Вымский управлял Коми краем по специальной «наказной уставной грамоте», в которой оговаривались его права и обязанности. Ему надлежало держать в покорности местное население, обеспечивать исправное поступление даней, выполнение повинностей, исполнять судебные функции, оборонять край от возможных вражеских нападений, строить укрепленные городки-крепости, собирать дружины и возглавлять их во время военных походов. Князю помогали тиуны, доводчики и приставы. За свою службу, как отмечал историк В.Н.Давыдов, наместник получал с населения «кормы» -кормление. Князь Вымский управлял не всем населением Коми края. Усть-Вымь и ряд близлежавших селений входили в вотчину епископов Пермских, и здесь верховным владыкой был епископ, который, по словам документа, «ведает сам свои люди во всем, кроме душегубства» (т.е. суд над убийцами осуществлял не епископ, а князь Вымский). Прилузье подчинялось не Вымскому князью, а устюжскому наместнику.
   Но это не означало полной ликвидации древних самоуправленческих начал в Коми крае. Напротив, традиционная система самоуправления продолжала играть в крае важную роль. Характерно, что даже административное деление Коми края было проведено с учетом существовавших территориально-племенных объединений древних коми, и образованные здесь во второй половине XV века земли и волости совпадали с территориями их расселения. В этот период древние коми (пермяне) населяли обширную территорию Европейского Северо-Востока по берегам рек, принадлежащих к Двинскому, Мезенскому и Камско-Вятскому бассейнам. На данной территории располагалось несколько территориально-племенных образований: пермяне пинежские (включая и пермян, живших к северу от р. Пинега, на притоке р. Кулой Немьюге), удорские (вашские), вымские, нижневычегодские, вилегодские, лузские, сысольские (зыряне, сырьяне), ужгинские (сиряне). На их основе и стали формироваться административно-территориальные единицы, получившие принятые в Русском государстве наименования: земли, волости, станы.
   Во главе этих земель и волостей стояли сотники, избиравшиеся местным населением. Князья вымские не имели права заменять сотников по своей воле. Сотники выражали волю и интересы населения своих земель-волостей в отношениях с наместниками, епископами и даже с великокняжеской властью. Известно, например, что сотники обращались от имени вычегжан, удорцев и сысольцев к Московскому князю с жалобой на епископа Филофея и его людей, отнявших у коми «дедины и отчины» земли и угодья. Великий князь Иван III прислал епископу специальную грамоту с запрещением вмешиваться в дела, которыми должны распоряжаться сотники. Даже церковные сборы с местных жителей осуществляли не люди епископа, а выбранные населением старосты. Дани и даже «кормление» для князей Вымских князья и их чиновники не имели права собирать сами - это делали сотники и «десятники» (также выборные лица). Сотники, кроме того, участвовали в подписании мирного договора с вогульскими (мансийскими) князьями, возглавляли набранные в своих землях и волостях военные отряды во время походов. Все это говорит о сохранявшейся в Коми крае значительной автономии земель и волостей, о наличии в них самоуправления. Попытки наместников уменьшить автономные права вызывали острое сопротивление населения.

0

7

Коми край входит в Московское государство
   Долю ли правил Пермью Вычегодской Ермолай Вымский, не известно. Во всяком случае, в 1465 году в роли князя фигурирует уже его сын Василий Ермолаевич. При нем Новгород в результате походов московского войска 1471 и 1477-1478 годов лишился самостоятельности и перестал предъявлять права на Коми край. Великому князю оставалось сделать последний шаг по объединению страны: провести описание земель и населения, вошедших в единое Московское государство. Но Василий Вымский до этого не дожил. Княжение его завершилось в 1480 году при весьма трагических обстоятельствах. Князь Василий решил построить на Выми возле Туръи новый укрепленный городок (вероятно, для защиты от возможных набегов «самояди» с северо-востока), однако местные жители взбунтовались и убили князя. Летопись сообщает: «Вымичем не любо тое городок строити: пошто нам этот городок и на кого, и посекли вымичи Василья князя насмерть».
   После гибели Василия наместниками стали его сыновья Петр и Федор. При них уже на следующий год (1481) в Коми крае было проведено первое описание земель и населения, которое окончательно закрепило эту территорию в составе "Московского княжества; длительный процесс вхождения Коми края в Русское государство завершился. В 2006 году исполняется 525 лет этому знаменательному событию.
   Описание земель и населения 1481 года охватило большую часть Коми края (Вычегда, Вымь, Вашка, Сысола, верховья Камы): «Лета 6989 прислал князь великий Ивашку Гаврилова Вычегодские знамени и луки писати. Писал тое писец луки вычегодские, и вымские, и сысоленские, и удоренские, и владыки Филофея вотчину...». Очевидно, зафиксированный этим описанием регион представлял собой определенную территориальную и административную общность, единство — в отличие от юго-западной (Луза, Виледь) и северо-западной (Пинега, Немьюга) частей Коми края, которые не попали в описание 1481 года и, следовательно, принадлежали к иным территориальным объединениям.
   В жалованной грамоте Ивана III 1484/85 года вышеупомянутая терри¬ториальная общность именуется Пермью Вычегодской. В Вычегодско-Вымской летописи Пермь Вычегодская именуется землей, как и соседние административно-территориальные образования того времени (II половина XV века) - Устюжская земля, Двинская земля. Согласно грамоте 1484/85 года, земля Пермь Вычегодская состояла из нескольких больших округов, часть которых - вероятно, вследствие своей обширности - также именовались землями: Вычегодской, Сысольской, Удорской, Вымской земель и Ужгинской (Ужговской) волости. Пермь Вычегодскую можно рассматривать не только как административно-территориальное (подобно соседним Двинской и Устюжской землям), но в определенной степени и как этническое образование, поскольку она представляла собой основную часть этнической территории коми. Этническая специфика сказалась и на сложении территориально-административных округов внутри Перми Вычегодской: каждый из районов проживания территориально-племенных групп коми составил отдельный округ (Вычегодская, Сысольская, Удорская, Вымская земли и Ужгинская волость). Лишь один округ был образован не на территориально-племенной основе - Усть-Вымская вотчина епископов Пермских.
   Петр Вымский погиб во время зимнего похода в Югру (за Урал) 1499-1500 годов. Его брат Федор Вымский в одиночестве правил Пермью Вычегодской еще два года - до 1502 года, когда великий князь направил князя в Пустозерский городок в низовьях Печоры - «правити на Пусте-озере волостью Печорою». В Вычегодском крае князья-наместники были ему уже не нужны, поскольку земли коми прочно вошли в состав Московского государства и к тому же перестали быть «порубежными». Теперь нужно было укреплять новые северо-восточные рубежи.
   Кстати, вскоре, в 1505 году, расстался с должностью великопермского наместника и двоюродный брат Федора Вымского князь Матвей Михайлович. О нем мы тоже мало что знаем. Родился он, возможно, в 1462 году или чуть раньше, поскольку именно тогда епископ Иона Пермский ездил в Пермь Великую (Чердынь) и крестил «Михайловых княжат», то есть сыновей князя Михаила Ермолаевича. Когда Матвей сменил своего отца на посту наместника, не известно. Между прочим, в 1471 году Михаил Ермолаевич едва не лишился наместничей должности. В тот год великий князь Иван III послал отряды против казанских татар. Войско простояло под Казанью пять дней, но штурм так и не состоялся. Правитель Перми Великой Михаил Ермо¬лаевич стал склоняться к поддержке казанцев. Осенью 1471 года Иван III послал на Каму войско, чтобы наказать самовольца-наместника. Отряд захватил Чердынь и другие города. Михаил был арестован, в 1472 году отправлен в Москву, но после того как поклялся в верности великому князю, отпущен назад «на Пермь-ж княжити». Долго ли еще ему довелось быть наместником, не известно. Видимо, больше он супротив воли великого князя не выступал, поскольку со временем власть в Перми Великой перешла по наследству к его уже упоминавшемуся сыну Матвею.
   После ликвидации в 1502 году власти князей Вымских в Коми крае других наместников в Пермь Вычегодскую, очевидно, не назначили. В 1505 году скончался Иван III. В его завещании были указаны в числе других земель и волостей, доставшихся старшему сыну Василию, «Вычегра» (Вычегда), Вымь, Удора, Сысола, Печора, Устюг, Пинега, Мезень, Немьюга, Югра, Пермь Великая и др. Как видно, Перми Вычегодская как единое образование в этом документе не указана, а названы в отдельности ее составные части. Возможно, после того, как Федор Вымский был переведен на Печору, Вычегда, Вымь, Сысола и Удора не имели общего управителя-наместника и управлялись либо назначенными в эти земли-волости волостелями, либо своими выборными сотниками.

0

8

«Выборные земские люди»
   В 1555 году была отменена система кормлений. Эта земская реформа и полученные в результате ее проведения от Ивана Грозного жалованные и уставные грамоты дали землям-волостям Коми края значительные права самоуправления, автономию. Крестьяне Лузской Пермцы, например, получили такую грамоту в том же 1555 году. Согласно этой грамоте, устюжским и сольвычегодским наместникам запрещено было собирать здесь подати и вершить суд; эти права предоставлялись «выборным земским людям». Вероятно, аналогичные грамоты получили и некоторые другие (а, возможно, и все) земли-волости края, управлявшиеся выборными лицами. Старосты ведали раскладкой и сбором налогов, судили людей и «управу чинили» по уставной грамоте и «Судебнику» (стоит отметить, что в Коми крае в конце XVI века, вероятно, был в употреблении своеобразный «Зырянский судебник», упоминания о котором сохранились в документах XVII века, и который, видимо, содержал некоторые отличия по сравнению с общерусским «Судебником»).
На территории Вычегодского уезда (бывшей Перми Вычегодской) в 1580-х годах было восемь крупных земель-волостей: Вычегодская земля, Плесовская волость, Сысольская волость, Усть-Вымская вотчина, Вымская земля, волость Ужга, Удора и Глотова Слободка.
   На автономию некоторых земель Вычегодского уезда конца XVI века обратил внимание еще в середине XIX века исследователь А.Гра-довский: «Централизация уживалась с сильнейшим административным дроблением страны. Правительство не только допускало беспрепятственное сношение каждой общественной единицы с Москвою, но постоянно допускало дробление уже существующих волостей на новые. В 1591 году крестьяне Глотовой Слободки жаловались царю, что им неудобно подати платить с другими волостями... Царь пожаловал слобожан и велел им подати платить и к Москве привозить в царскую казну, а в прочие волости ни в какие подати не тянуть».
   Самостоятельность земель-волостей не была полной; при всей своей автономии в судебном и податном отношениях все они являлись частями более крупной административно-территориальной единицы, что прослеживается по документам. Так, грамота Ивана IV 1582 года выделяет на территории бывшей Перми Вычегодской (Вычегодского уезда) четыре относительно самостоятельных административно-территориальных образования: Вычегду Яренского городка, Вымь, Сысолу и Удору. В грамоте не названы остальные земли-волости (Ужгинская, Плесовская и другие) -возможно, потому, что они входили в состав перечисленных четырех районов. Например, Плесовская волость, Усть-Вымь и Сойгинский монастырь вместе с Вычегодской землей-волостью - в «Вычегду Еренского городка» (можно назвать ее «Большой Вычегдой», чтобы избежать путаницы), Ужга и Верхокамье вместе с Сысольской землей - в «Сысолу» («Большую Сысолу»), Глотова Слободка вместе с Вымской землей и Вишерой - в «Вымь» («Большую Вымь»). Пока это лишь предположение, хотя, судя по контексту грамоты 1582 года, данная возможность не исключена: в грамоте речь идет явно о всей территории Вычегодского уезда. М.А.Мацук пишет, что источники XVII века содержат сведения о попытках подчинения Ужгинской волости Сысольской земле. Подобные факты могли иметь место и в других районах края, и в более раннее время.
   Каждый из этих четырех крупных округов управлялся выборными лицами - сотниками. В 1582 году вычегодским сотником был Григорий Иванов сын Кузнец, вымским сотником - Андрей Сухонос, сысольским - Федор Ларионов сын Смирной, удорским - Артей Першин. Им подчинялись другие должностные лица земель-волостей. Центром «Большой Вычегды» был, несомненно, Яренск, центром Удоры - вероятно, Важгорт, центром «Большой Сысолы» - Вотча, центром «Большой Выми» - Туръя. Совокупность всех четырех вышеперечисленных округов в грамоте именуется «Ерен-ский (Яренский) городок и уезд», а жители - «вычегжанами». Источники не сохранили сведений о том, какое должностное лицо возглавляло «Еренский городок и уезд» и было ли оно вообще (воеводское управление было введено    здесь только в начале XVII в.).
   Некоторые сведения о системе управления Коми краем во второй поло-вине XVI века содержатся в записках англичанина Д.Флетчера, побывавшего  в Московии в 1588-1589 годах. Флетчер писал: «Что касается Печоры, Перми  и той части Сибири, которая теперь принадлежит Царю, то их удерживают (в подчинении - Авт.) тем же простым способом, каким оне были покорены, то есть более грозою меча, нежели самим оружием. Во-первых: Царь... содержит в них... гарнизоны, хотя и незначительные по числу солдат, но достаточные для удержания туземцев в повиновении. Во-вторых: здешние начальники и судьи все Русские и сменяются Царем очень часто, именно, каждый год по два и по три раза, несмотря на то, что здесь нечего слишком опасаться какого-либо нововведения. В-третьих: он разделяет их на многие мелкие управления, подобно трости, переломленной на несколько мелких частей, так что, будучи разделены, они не имеют никакой силы...» Учитывая, что сотники и прочие должностные лица земель-волостей избирались населением из местных жителей, а не назначались царем из русских, то можно предположить, что в записках Д.Флетчера речь идет о назначавшихся царем номинальных главах всего «Еренского городка и уезда», скорее всего, даже не имевшими реальных властных полномочий, принадлежавших земским сот¬никам. Однако не исключено, что Флетчер имел в виду в своей книге старую, уже вышедшую из употребления после реформы 1555 года систему «кормлений».

0

9

Рождение уездов
   В XVI веке основной единицей административно-территориального деления Русского государства стал уезд, постепенно сменивший прежние земли (процесс образования уездов в стране завершился в начале XVII века). В соответствии с этой тенденцией термин «уезд», видимо, стал употребляться в документах того времени применительно ко всем бывшим землям, в том числе и к земле Перми Вычегодской, хотя, как уже говорилось выше, вполне вероятно, что с 1502 года единого административного управления этой землей не было и как административная единица она фактически не существовала. К бывшей Перми Вычегодской термин «уезд» стал применяться с середины XVI века: в 1546 году впервые в документах отмечен «Вычегодский уезд», позднее употреблялись также термины «Вымский уезд» и уже упоминавшийся «Яренский городок и уезд».
   Однако, быть может, «уезд», объединявший четыре крупных упомянутых выше округа, существовал лишь формально, имел чисто географический смысл как название определенной исторически сложившейся территории, не имевшей в тот момент своего органа управления (подобно названию «Поморские города» или «Поморье», употреблявшемуся в делопроизводстве XV1-XVII" веков применительно к территории Русского Севера и не подразумевавшего наличия административного единства названной территории). На самом деле отдельными «уездами» с большим основанием можно было бы назвать Вычегду, Сысолу, Вымь и Удору. В пользу такого предположения говорит и то, что в грамоте 1582 года названные округа именовались не только «волостками» или «землицами», но и «уездами». Употребление в одном документе разных терминов свидетельствует, во-первых, о незавер¬шенности реформирования самой системы административного деления, о неустоявшихся еще терминах, а во-вторых, о некотором «промежуточном» положении Вычегды, Сысолы, Выми и Удоры между старыми землями-волостями и формировавшимся уездом. Стоит напомнить, что и в завещании Ивана III 1505 года в числе самостоятельных земель перечислены те же Вычегда, Сысола, Вымь и Удора, что ив 1582 году. Таким образом, воз¬можно, что четыре этих административных образования на протяжении почти всего XVI века, в сущности, являлись самостоятельными землями (уездами) и лишь формально числились составными частями Перми Вычегод¬ской или Вычегодского (Вымского, Яренского) уезда.
   При проведении описания 1586 года в системе управления некоторыми из названных больших административно-территориальных образований произошли изменения. В частности, «Большая Сысола» была разделена на части: Верхокамье было передано под юрисдикцию Перми Великой, а Ужга получила своего собственного сотника. В сотных с писцовой книги 1586 года назван «Ужговского погоста сотник Иван Григорьев» и сотник Федор Иванов сын Большей, живший в погосте Иб Большой и, очевидно, управлявший Сысольской землей.
   О каких-либо изменениях в управлении остальными тремя большими округами сведений нет. Вычегодским сотником в 1586 году являлся Тимофей Иванов, живший в д. Другой Базлук волости Вадья. Материалы описания 1586 года по Удоре и Выми не сохранились. В сотной с писцовой книги 1586 года на Глотову слободку сотник не отмечен, а в более поздней царской грамоте 1593 года, адресованной жителям Глотовой слободки, из должностных лиц указаны только «старосты и целовальники». Можно, следовательно, заключить, что Глотова слободка своего сотника не имела и входила в состав какого-то более крупного объединения - либо, по-прежнему, Выми (в пользу этого свидетельствует тот факт, что грамота 1593 года адресована «на Вымь в Глотову слободку»), либо более близкой Удоры (в сотных с писцовой книги 1586 года на Вычегодскую и Сысольскую земли отмечается некоторая обособленность обитателей Удоры и Глотовой слободки от сысольских, вымских и вычегодских жителей в податном отношении; если «вы-мичам», «сысоличам», «усть-вымичам», «плесовичам», «вычегжанам» предлагалось «в службу и в подать, и во всяких розметах сщитатися» друг с другом, то «до Удоры им и до Глотовы слободы дела нет»). Завершение формирования Яренского уезда как единого целого относится уже к началу XVII века.
   На территории соседней Устюжской земли во второй половине XVI века происходило формирование нескольких уездов - в частности, Сольвыче-годского (Усольского), в состав которого вошли низовья Вычегды, Прилузье и Виледь. О существовании «Усольского уезда» говорится уже в грамоте Ивана IV 1582 года, однако в то время этот уезд еще не был окончательно оформлен. Сольвычегодские выборные люди предприняли даже попытку добиться включения территории бывшей Перми Вычегодской в складывавшийся Усольский уезд и в 1582 году послали в Москву «своего посацкого человека Петра Осеева бити челом. А сказал де тот их челобитчик Петр Осеев, что де будто Еренской городок и Вымь, и Сысола, и Удора с усольцы один уезд». Челобитчику удалось ввести в заблуждение государевых дьяков, и те выдали ему грамоту о сборе денег совместно с усольцев и вычегжан. Вычегжанам с трудом удалось доказать, что к «Усольскому уезду» они отно¬шения не имеют. Окончательно Сольвычегодский уезд, согласно Вычегодско-Вымской летописи, отделился от Устюга в 1590 году: «Лета 7098 отписал князь великий Феодор Иванович Вычегоцкие Соли от земли Устюжские и повеле ведатися тому Усолью присуды порознь, а Луские Пермцы и Виле-гоцкое Пермцы к Усолью же отписал».
   К концу XVI - началу XVII века сложился и Пустозерский уезд. Его формированию способствовал рост территории и населения Пустозерской волости. Отметим, что термин «уезд» был применен один раз к Пустозерской волости еще в платежнице 1575 года, хотя тогда уезда как такового еще не существовало. Употребление названия «Пустозерский уезд» в тексте документа указывало на самостоятельность волости по отношению к соседним административно-территориальным образованиям.

0

10

Воеводы у власти
   На рубеже XVI-XVII веков положение стало меняться. В Русском государстве шли процессы централизации управления, укреплялась госу дарственная власть на местах. Вначале правительство распорядилось, чтобы кандидатуры сотских обязательно утверждались в столице, что поставило местное самоуправление под более жесткий контроль центра. А в 1606 году в Яренском уезде было введено воеводское управление, и, как под¬черкивается в «Истории Коми АССР», «волости "были лишены всех прав самоуправления и полностью подчинены воеводам и их администрации». Вероятно, с появлением воевод были упразднены должности сотников. Аналогичная ситуация была и в других уездах.
   Воеводы назначались царем из числа русских дворян, поскольку своей аристократии в Коми крае не было; обычно они управляли уездами от года до трех лет. В ведении воеводы, отмечается в книге М.А.Мацука «Коми край от Бориса Годунова до Петра I», «находились вопросы обороны уезда, суда, поддержания... правопорядка. Он отвечал за исправный сбор податей и выполнение повинностей крестьянами». Воеводе подчинялись подьячий (делопроизводитель; во второй половине XV11 века их стало двое), 6-8 приставов (они несли полицейскую службу, выполняли различные поручения воеводы, связанные с разъездами по уезду) и тюремные сторожа. Почти все они назначались из числа местных жителей. Канцелярия воеводы именовалась приказной избой; размещалась она, естественно, в уездном центре -Яренске.
   Более крупных административно-территориальных единиц, объединявших бы несколько уездов, в то время не существовало. Уезды подчинялись напрямую московским ведомствам (приказам). Любопытно, что уезды, в которых проживали коми, оказались в подчинении разных ведомств. Сольвычегодский уезд находился в ведении приказа Дворцовой (позднее - Устюжской) четверти, Пустозерский уезд - в ведении приказа Новгородской чети. Яренский уезд долго «кочевал» из ведомства в ведомство, пока, наконец, как и Пустозерский уезд, не оказался в приказе Новгородской чети.
Население Коми края встретило нововведение с воеводским управле¬нием в штыки. В Москву посыпались жалобы с душераздирающими подроб¬ностями воеводского лиходейства: воеводы «бьют их и мучат и в тюрьму сажают и в железа куют и за приставы дают и заграживают (угрожают) для своей бездельной корысти», и местным жителям «чинятся великие убытки». То ли дело, подчеркивали жалобщики, было в прежние времена, когда батюшка-государь разрешал им вести сбор налогов и судопроизводство по своему разумению - не было никаких злоупотреблений. Прилузские коми особо подчеркивали свое особое положение в Сольвычегодском уезде: «...живем мы от городов в дальнем расстоянии и язык у нас свой».
   Основания для жалоб у местных жителей были, и немалые. Одним из наиболее ярких примеров является случай с введением нового налога («стрелецких денег») в 1614 году. Конечно, радости от этого населению не было никакой, но что делать - платить приходилось всем. Казалось бы, какие могут быть сложности при распределении («разверстке») налога, для которого существовала окладная единица - «сошка» (определенное количество пахотной земли). Ан нет - сошки-то существовали разные. В соседних с Коми краем уездах «разверстку» провели по «большой московской сошке», а в Яренском уезде - по местной «сошке», которая была в восемь раз меньше (должно быть, воевода решил «перевыполнить план» по сбору налогов и выслужиться перед столичным начальством). В результате удорцы, вымичи, вычегжане и сысольцы неожиданно для себя оказались обладателями куда большего количества «сошек» пахотной земли, чем их соседи - а налог-то взымался именно с «сошки» (независимо от того, большая она или маленькая)! Естественно, что и платить им пришлось бы гораздо больше.
   К счастью, местные выборные лица быстро разобрались в воеводских хитростях и растолковали суть дела населению. Возмущение было велико. Как повествует документ, волостные люди «тот оклад не взяли, задалися сильны и воеводе Сивергу не послушалися, рвали приказным бороду, приставов и сборщиков побили, облаяли». Налог в тот год не был выплачен вообще, а на следующий год налогообложение провели уже справедливое -по «большой сошке». Крестьянам, впрочем, пришлось уплатить воеводе и подьячему штраф за непослушание и буйство («за бороду»).

0

11

Век Коми автономии
   Тем не менее, XVII век можно без всякой иронии назвать веком коми автономии. Московские начальники в конце концов рассудили, что для них самое важное - это своевременное и полное поступление налогов в бюджет, а для этого немаловажно, чтобы налогоплательщики не разорялись и были в состоянии платить. И вот в 1629 году царь Михаил, первый из династии Романовых, пожаловал Сысольской земле грамоту, по которой сысольцы получили права самоуправления в судебной и налоговой сферах. Отныне «воеводам Еренского городка ведать и судить их ни в чем не велено, и разсылыциков не посылать». В 1630 году такую же грамоту получила Ужгинская волость. Добились самоуправления также Удорская волость, волость Глотова слободка (на верхней Мезени), Лузская Пермца, Вишерская и другие верхневычегодские волости.
   Эти «отхожие волости» обладали значительной долей самостоятельности. Они управлялись выбиравшимися из числа «добрых» (состоятельных) людей должностными лицами и по веем вопросам, связанным со сбором налогов и судопроизводством, обращались напрямую в Москву, минуя уездных воевод. Правительство определяло лишь общие размеры налогов, которое оно считало нужным получить с той или иной земли и волости. Как эти налоги распределялись между местными жителями, в зависимости от чего устанавливалась сумма налога на каждое хозяйство, решали на местах. Главным должностным лицом «отхожих волостей» (так назывались получившие самоуправление волости) стал земский судья, избиравшийся на один год. Он отвечал «за исправную уплату податей и выполнение повинностей крестьянами, ...правопорядок и суд». В низовых административных округах погостах - этими же вопросами ведали целовальники. Они тоже избирались на один год и подчинялись земскому судье.
   Делопроизводство вели подчинявшиеся судье и целовальникам земские дьячки, которых нанимали на один год на средства, собираемые с крестьян. По предположению М.А.Мацука, крестьяне избирали также земского пристава, подчинявшегося судье и выполнявшего полицейские функции. В 1681 году появилось еще одно выборное должностное лицо - десятский (избиравшийся от каждых 10 дворов). Он был ответственен за то, чтобы «никакова воровства не было и пития продажного, ни зерни и душегубства, ни табаку и брань хмельных» (из книги М.А.Мацука «Коми край от Бориса Годунова до Петра I»).
   В той части Коми края, которая не получила автономии от уездных властей, тем не менее также имелись органы самоуправления. В Вычегодской и Вымской землях избирались земские старосты, отвечавшие за раскладку налогов; им и воеводе подчинялись целовальники, избиравшиеся по погостам. Земские старосты должны были отстаивать интересы населения своих земель перед воеводой и центральными властями и, действительно, пытались делать это и даже жаловались порой на воеводу в Москву; однако земские старосты, в сущности, зависели от воеводы, поскольку не имели своего управленческого аппарата и без ведома и согласия воеводы мало что могли сделать.
   Местные выборные власти многое старались делать для облегчения налогового бремени. Например, на положении местных крестьян тяжело отражались такие повинности как посылка на строительство речных судов в Зауралье, на обслуживание «ямской гоньбы» (перевозки грузов и людей по дорогам), что надолго отрывало людей от своего хозяйства. Органам местного самоуправления в Коми крае удалось добиться замены этих повинностей денежными выплатами.
   Воеводам, надо сказать, подобная автономия не нравилась, и они норовили время от времени вмешаться во внутренние дела «отхожих волостей», невзирая на жалованные государем грамоты. Жители Вашки и Мезени, например, в середине XVII века жаловались в столицу, что уездные власти «государевых грамот не слушают», «приставов присылают многих и правят по себе многие поминки» (подношения, подарки); «сходит деревня с них (удорцев) воеводам на всякие расходы больше 100 руб. да приставам по 50 и больше» (думаю, излишне напоминать, что те рубли с современными несопоставимы...). В 1648 году на Удору прибыли посланцы яренских «кабацких голов», но местные жители их «на кабак не пустили и из волости выбили вон». Правительство присылало подтверждения жалованных грамот, и воеводы нехотя оставляли «отхожие волости» в покое. В 1653 году яренский воевода отправил царю грамоту, в которой обиженно констатировал: «Я холоп твой на Выми в Яренском городке на посаде и во всемЯренском уезде, опричь Сысольских волостей и Ужги, и Глотовы слободки, и Удоры, и Вишеры, которых волостей крестьян холоп твой ничем не ведаю...».
   Только Вымь и нижняя Вычегда оставались под управлением яренского воеводы. Показательно, что переписная книга Яренского уезда 1710 года, в которой должны были фиксироваться все населенные пункты и жители уезда, охватила только нижнюю Вычегду и Вымь. В нескольких правительственных указах второй половины XVII века Сысольские волости даже были названы «Сысольским уездом», что ярко подчеркивает их самостоятельность в судеб¬ной и податной сферах. Как пишет М.А.Мацук, в то время «в Новгородской четверти твердо было уяснено, что эти волости только формально числятся в составе Яренского уезда».
   Впрочем, Москва иной раз пугала местных жителей тем, что может вернуть их под власть воевод. Стоило удорцам в 1650 году замешкаться с выплатой налогов, как столичное начальство грозно предупредило: «И буде учнут ослушаться и тех денег вскоре не пришлют, и их по-прежнему ведать Еренскому воеводе и за ослушание учинят старостам и судеикам наказание беспощадно». Страх лишиться самоуправления был велик, и недоимка была спешно отправлена в Москву... Особенно бузить местным жителям не давали, тем более когда дело касалось государственных интересов. В 1630-х годах решено было построить в Яренске новый острог, и жителям Сысольской земли и Глотовой слободки приказали прислать в город людей. Местные жители, ссылаясь на свое особое положение, отказались выполнить приказ. Наказание последовало быстро - прибыл отряд стрельцов, дабы «тех волостей выбрав пущих воров и горланов человек двух или трех, бив кнутов, посадить в тюрьму на три дни, чтобы на то смотря, вперед им неповадно было воровать - государеву указу ослушаться». Так под знаком борьбы двух тенденций - за централизацию и за автономизацию управления - и прошло XVII столетие.

0

12

Столетие реформ
   XVIII столетие стало в России веком реформ. Не раз изменялась, в частности, система административного деления и управления регионами. Громоздкая система административно-территориального устройства затрудняла деятельность государства. Уездные власти, во главе которых с 1699 года, как пишет историк М.А.Мацук, стоял уже не воевода, а бурмистр (бургомистр), напрямую сообщались с Москвой. Земли и волости коми сохраняли свою автономию. В 1703 году в Усть-Сысольском погосте была даже образована еще одна (наряду с яренской) приказная изба (уездная канцелярия). Бурные события первой четверти XVlIl столетия (Северная война России со Швецией, крестьянское восстание под руководством К.Булавина на Дону, бунты в городах) потребовали реформирования государственного управления. Для того, чтобы сделать более четкой систему управления регионами, в 1708 году Петр I ввел новые административно-территориальные единицы -губернии. Сначала их было восемь. Губернии делились на уезды. Пустозерский и Сольвычегодский уезды вошли в Архангелогородскую, а Яренский и Хлыновский (в его составе находилось несколько коми селений в среднем течении р. Летка) - в Сибирскую губернию. Губернатору подчинялись уездные власти. Через некоторое время выяснилось, что губернии оказались слишком обширными. В составе каждой из них находилось очень много уездов, и руководить ими из губернского центра было трудно.
   На смену прежним административно-территориальным округам, обладавшим определенной спецификой формирования, связанной с этническим составом населения или с какими-либо историческими особенностями сложения территории, должны были прийти новые округа, сформированные по одному общему принципу - численности населения. В 1710 году была введена новая единица - доля. Первоначально она функционировала лишь как счетная единица при учете населения (одна доля составляла примерно 5,5 тыс. дворов), ас 1715 года стала и территориальным округом во главе с ландратами (одной из главных задач последних являлось проведение новых переписей населения). Приказную избу в Яренске заменила ландратская канцелярия. Усть-сысольская приказная изба была, видимо, ликвидирована. Стремление уравнять количество населения каждой доли привело к тому, что сосуществование долей и уездов (последние очень сильно разнились между собой по численности жителей) в рамках одной системы административного устройства лишало систему управления нужной четкости. В различных случаях доля то совпадала с уездом, то объединяла несколько уездов, то, наоборот, уезд делился на несколько долей: всё зависело от численности населения уездов. Из-за недостаточной продуманности этой реформы введение долей оказалось недолговечным.
   В 1719 году губернии были разделены на провинции. Архангельская губерния состояла из четырех провинций: Двинской (или Холмогорской -провинция губернского города Архангельска), Вологодской, Великоустюж-ской и Галицкой. Уезды упразднялись, вместо них вводились дистрикты. Первоначально предполагалось, что дистрикт станет округом с одинаковым числом дворов в каждом из них (подобно доле). Но на Европейском Северо-Востоке и в Коми крае, в частности, дело свелось лишь к переименованию уездов в дистрикты, границы же их остались без изменений. Пустозерский дистрикт вошел в Двинскую провинцию, Сольвычегодский и переданный в Архангельскую губернию Яренский дистрикты - в Великоустюжскую провинцию. Хлыновский дистрикт находился в составе Вятской провинции Сибирской губернии.
   Дистриктами руководил земский комиссар, подчинявшийся губернатору. Ландратская канцелярия была заменена канцелярией земского комиссара. Комиссар и его канцелярия, как отмечается в «Истории Коми АССР», «кроме полицейских дел и сбора налогов, ведали состоянием дорог, эксплуатацией государственных имуществ, надзором за исполнением повинностей (рекрутской... и пр.)». «Следы былой относительной автономии отдельных земель-волостей исчезают». Выборные должностные лица (десятские, сотские, старосты) подчинялись земскому комиссару. В 1719-1720 годах была организована городская ратуша в Яренске. Ее ратманы (депутаты) избир¬лись из самых богатых городских купцов. В 1722 году введена единая система чинов («Табель о рангах»), которая должна была узаконить замещение постов в государственном аппарате по личным заслугам, способностям и опыту. Чиновничество разделили на классное (табельное, 14 классов) и внеклассное - канцеляристы, копиисты, подканцеляристы (позднее, с 1764 года чиновникам стали выплачивать государственное денежное жалование, хотя практиковалась по-прежнему и раздача земель высшим чиновникам). В 1724 году в Яренске появился новый орган управления - канцелярия Выборгского полкового двора, введенная «в целях уточнения подушной подати, усиления военно-карательных средств на местах, а также содержания войск, проведения рекрутских наборов и выполнения судебных функций».
   Но все эти нововведения не удовлетворили правительство. Вскоре в столице, видимо, решили, что «старый друг лучше новых двух» и в 1727 году постановили: «Всех лишних управителей, и канцелярии и конторы земских комиссаров и прочих тому подобных вовсе отставить и положить всю расправу и суд по-прежнему на губернаторов и воевод». Дистрикты были упразднены, вновь введены уезды (название «уезды», надо сказать, употреблялось в официальных документах и раньше, невзирая на их официальную отмену в 1719 году). Тогда же Вятская провинция (а с ней и Хлыновский уезд с коми селениями на средней Летке) отошла от Сибирской губернии к Казанской. Воевода и его «товарищ» (заместитель, помощник) сосредоточил в своих руках всю полноту административной, хозяйственной и судебной власти в уезде; он отчитывался перед губернатором.
    Уезды делились на волости, приходы или погосты, население которых избирало своих десятских и других должностных лиц. Усть-Вымская вотчина Вологодского архиепископа управлялась назначавшимися им должностными лицами. В 1764 году вышел указ о секуляризации церковных имуществ; вотчина архиепископа была ликвидирована, а крестьяне входивших в нее селений стали подведомственны светской власти - так называемой коллегии экономии (поэтому их называли «экономическими крестьянами»). Кроме подведомственности, они ничем не отличались от государственных крестьян и имели те же органы самоуправления.
   В 1775 году началась новая реформа местного управления. Екатерина II решила упразднить прежние губернии, провинции и уезды и создать новые единицы, примерно одинаковые по количеству жителей: государство
разделялось на новые губернии с 300-400 тыс. жителей, а губернии - на уезды с 20-30 тыс. жителей. В 1780 году было образовано Вологодское наместничество, состоявшее из трех областей: Архангельской, Вологодской и Велико-устюжской.
   Яренский уезд был разделен на четыре части: Пысская волость отошла к Мезенскому уезду Архангельской области, четыре нижневычегодские волости (Пустынская, Чакульская, Урдомская и Сойгинская), где к этому времени уже, очевидно, не оставалось коми - к Сольвычегодскому уезду Великоустюжской области, а на остальной территории были образованы Усть-Сысольский и новый Яренский уезды, тоже относившиеся к Великоустюжской области. Территорию бывшего Пустозерского уезда (он был упразднен) включили в Мезенский уезд.
   Бывшая Лузская Пермца (Лузская четверть) Сольвычегодского уезда была в 1780 году передана в новый Лальский уезд Великоустюжской области. Слудка, Прокопьевка, Гурьевка и другие коми селения на средней Летке составляли Слудскую (позднее Прокопьевскую) волость Орловского уезда вновь образованной Вятской губернии. 31 декабря 1796 года Лальский уезд был упразднен; верхняя Луза, начиная с Лоемской волости, и верхняя Летка вошли в Усть-Сысольский уезд.
  В 1784 году Архангельская область была преобразована в наместничество. В 1796 году Архангельское и Вологодское наместничества преобразовали в губернии, Великоустюжскую область ликвидировали. В 1797 году по указу Павла I проведена реформа низового административного управления. Вместо существовавших волостей, погостов, приходов вводился единый округ - волость, в каждой из которых должно было насчитываться примерно три тысячи ревизских душ. Созданные на территории Коми края новые волости были гораздо крупнее предшествовавших. В Яренском уезде осталось пять волостей вместо двадцати четырех, в Усть-Сысольском уезде - восемь вместо тридцати.

0

13

Таким образом, к концу XVIII века сложилась трехступенчатая система административно-территориального деления волость - уезд - губерния, не учитывавшая этнические особенности населения. (Необходимо подчеркнуть, что, строго говоря, волости являлись не столько территориальными подразделениями уезда, сколько единицами крестьянского самоуправления и суда. Как отмечает П.П.Котов, волости включали в себя только крестьянские земли, которые не покрывали всей площади уезда, а располагались отдельными участками среди угодий казны, купцов и т.п., часто чересполосно. В уездах имелись большие участки, где вообще не было крестьянских земель, постоянных селений и угодий, входивших бы в состав какой-нибудь волости). Эта система показала себя достаточно жизнеспособной в условиях самодержавного государства и просуществовала, частично реформируясь, до 1920-х годов.
   Надо особо подчеркнуть, что Екатерининская реформа не сводилась только к перекройке административных границ. Как считают ученыеО.А.Омельченко и В.Б.Макаров, императрица, в сущности, изменила конструкцию регионального управления: доминирующее место в ней заняли «чиновники ведомств и учреждений, действующие строго по предписаниям государственного закона», «внешне независимые, но регламентированные почти абсолютно во всей своей административной деятельности». Чрезвычайно важно, что были расширены полномочия местных органов управления, появились коллегиальные властные учреждения (по крайней мере, на губернском уровне), складывалась система разделения властей по отраслям управления. В книге видного российского историка Н.П.Ерошкина «История государственных учреждений дореволюционной России» выделены три основных группы должностных лиц и учреждений, осуществлявших управление на местах: административно-полицейские, финансово-хозяйственные и судебные.
   На уровне уездов, в состав которых входила территория Коми края, это выглядело следующим образом. Главным административно-полицейским органом в уезде являлся нижний земский суд, которым руководил земский капитан-исправник, подчинявшийся губернатору. Он должен был избираться на три года местным дворянством. Однако в таких уездах, как Усть-Сысольский и Яренский, дворян почти не было, а дворянские имения отсутствовали вовсе, поэтому кандидат на должность капитана-исправника определялся губернским правлением по представлению «трех достойных людей от верхней расправы» - губернского судебного учреждения.
   В состав нижнего земского суда входили также два заседателя, также избиравшиеся дворянами уезда. В определенной степени появление нижнего земского суда можно рассматривать как шаг к созданию коллегиальных органов власти в уезде. В функции этого органа входили охрана «благочиния, добронравия и порядка», проведение в жизнь указаний и распоряжений вышестоящих властей, а также судебных приговоров. Кроме того, нижний земский суд осуществлял предварительное следствие по уголовным преступлениям. На губернском уровне административно-полицейские функции были возложены на губернатора, губернское правление и приказ общественного призрения.
   Финансовыми и хозяйственными делами в уезде занималось уездное казначейство. Оно подчинялось губернской Казенной палате, возглавлявшейся вице-губернатором. В ведении уездного казначейства находились источники государственных доходов подати, налоги, винные откупа и др., а также проведение ревизий податного населения. Судебные функции в уездах возлагались на суды первой инстанции, разделенные по сословному принципу: уездный суд (для дворян; его глава, уездный судья, и заседатели избирались местными дворянами), городовой магистрат (для горожан) и нижнюю расправу (для крестьян). При уездном суде существовала дворянская опека - орган, охранявший имущественные права несовершеннолетних или недееспособных взрослых дворян-собственников. Появился в уезде и прокурорский надзор за исполнением законов, осуществлявшийся уездным стряпчим (он подчинялся губернскому прокурору); полномочия уездного стряпчего были невелики, но, как справедливо отмечает исследователь В.Б.Макаров в своей книге «История государственного управления и местного самоуправления в России (IX в. - 1917 г.)», важен уже сам факт создания прокурорского надзора. Сословные суды высшей инстанции располагались в губернском центре - верхний земский суд, губернский магистрат и верхняя расправа. Там же функционировали палата уголовного суда, палата гражданского суда (важнейшие губернские суды, являвшиеся апелляционными инстанциями) и совестный суд (там рассматри¬вались гражданские тяжбы, сложные в квалификации дела и преступления недееспособных лиц).
   Чин  капитана-исправника относился к 9 классу «Табели о рангах» (этому классу соответствовали армейский чин капитана, флотский - капитан-лейтенанта и гражданский чин титулярного советника). Прочие чиновники уездных органов принадлежали к более низким классам (коллежский, корабельный, губернский, провинциальный секретари, сенатский, синодский, кабинетский и коллежский регистраторы). Все высшие должности в местном аппарате управления занимали русские дворяне и чиновники, делопроизводство и судопроизводство велось исключительно на русском языке. Чиновниками становились исключительно мужчины. Как отмечают исследователи, Екатерининская реформа предполагала усиление роли дворян в местном управлении, в особенности на уровне уездов. Этому должно было содействовать введение выборности руководящих органов власти уездным дворянством, а также широкое привлечение дворян «в ряды растущей чиновной бюрократии» не путем принуждения к обязательной службе, как в Петровскую эпоху, а с помощью финансовой заинтересованности, пропаганды значимости и престижности государственной службы, обращения к чувству долга перед государем и Отечеством.
   «Грамота на права, вольности и преимущества благородного дворянства» 1785 года гласила, что «всякой благородной дворянин обязан по первому позыву от самодержавной власти не щадить ни труда, ни самого живота для службы государственной». Однако всего этого оказалось недостаточно для достижения поставленной цели. Вместо ожидавшегося укрепления позиций дворянства в региональном государственном аппарате наблюдался обратный процесс: получившие «вольность» дворяне покидали ставшую необязательной государственную службу, а их место занимала чиновная бюрократия.
   В таких регионах, как Коми край, где отсутствовало помещичье землевладение, и дворян в уездах было очень мало, процесс постепенной замены дворян-управленцев бюрократией должен был протекать еще явственнее. Хотя, разумеется, в Коми крае невелик был и кадровый резерв для занятия чиновничьих должностей в «присутственных местах» и формирования местной бюрократии. Желающих же ехать на управленческую службу на глухую окраину империи, каковой являлся тогда Коми край, также не находилось. Сходная ситуация, впрочем, была и в других регионах страны. В Карелии с мест постоянно сообщали, например, что в том или ином суде «должность секретаря никто не исправляет, отчего предвидится в делах остановка». Что говорить про уездный управленческий аппарат, если даже на губернском уровне весьма сложно было «с желаемым успехом вести дела», как констати¬ровали в той же Карелии, где, в частности, в судебной палате оформлением бумаг занимались «худо умеющие писать дети от 12 до 14 лет» («История Карелии», Петрозаводск, 2001).
   Крестьяне избирали из числа зажиточных односельчан своих волостных должностных лиц сельских старост и сотских; были созданы волостные правления. Заводские волости (при Сереговском солеваренном, Нювчимском, Кажимском и Нючпасском заводах) управлялись приказчиками заво-довладельцев.
   25 января (5 февраля) 1780 года на территории современной Республики Коми появился первый город, которому суждено было быстро стать фактической «столицей Зырянского края». Именно в этот день появился указ императрицы Екатерины 11, согласно которому погост Усть-Сысола преобразовывался в город Усть-Сысольск, центр нового Усть-Сысольского уезда. 10 сентября 1780 года произошло официальное открытие города, для чего сюда специально приехали из Вологды представители губернских властей. Был учрежден и герб Усть-Сысольска. В соответствии с существовавшей традицией в его верхней части был помещен герб Вологодской губернии (выходящая из облаков рука, держащая державу и скипетр), а в нижней половине - собственно усть-сысольский герб - лежащий в берлоге медведь («в знак того, что такового рода зверей в окрестностях сего города находится довольно»).
   Главным должностным лицом в городе являлся городничий, назначавшийся «сверху» из дворян - обычно из числа отставных чиновников и офицеров. Первым усть-сысольским городничим был капитан Огибалов. Городничий подчинялся и исполнял указания губернского правления и министерства внутренних дел. Он получал жалование от государства и дополнительные деньги из городской казны.
   Историки М.Б.Рогачев и А.И.Цой в книге «Усть-Сысольск: страницы истории» (Сыктывкар, 1989) пишут: «Фактически городничий был полным хозяином города. Городскому обществу и его учреждениям деятельность городничего была неподотчетна. До начальства в губернском городе было далеко, так что особого контроля «сверху» тоже не было. В поле зрения главного чиновника города находились все стороны жизни городских обывателей. Он занимался выколачиванием податей, ...следил за выполнением повинностей и ведением городского хозяйства, осуществлял надзор за «благосостоянием и благонравием» горожан. Фактически он контролировал и такие формально не подчиненные ему органы самоуправления как городская дума и магистрат... Для «поддержания порядка и общественной безопасности», за которые также отвечал городничий, в его распоряжении находились «полицейские служители» и караульная команда.
   В Усть-Сысольске имелся городовой магистрат, избиравшийся купцами и мещанами. В состав магистрата входили два бургомистра и три ратмана. Это было основное судебное учреждение города. «При магистрате находились сиротский и словесный суды. Первый ведал защитой имущественных прав городских вдов и сирот, второй (с устным судопроизводством) занимался разбором мелких споров и тяжб горожан» («История Коми АССР», Сыктывкар, 1978). Магистрат подчинялся главному магистрату при правительстве. Дела крестьян и дворян эти органы не рассматривали; если же в разбирательство оказывались замешаны лица разных сословий - горожане и негорожане, то, как отмечается в книге «Усть-Сысольск: страницы истории», «приходилось собирать межведомственный суд».
   Вскоре, в 1785 году, в России был принят закон о самоуправлении в городах («городовое положение»). Согласно этому положению, горожане «доброго состояния» на своем собрании избирали сроком на три года городскую думу. Городская дума именовалась шестигласной, так как в нее должны были избираться гласные от шести городских сословий (по одному представителю от каждого). Но в Усть-Сысольске имелось лишь два сословия из шести — купцы и мещане (жившие в городе крестьяне, дворяне и духовенство к числу городских сословий не принадлежали). Поэтому в усть-сысольской думе было лишь два гласных и городской голова - руководитель думы (он был обычно из купцов). В ведении думы были налогообложение, бюджет, просвещение, здравоохранение, благоустройство города, а также принятие в члены городского общества. Городничий обращался к думе со своими предложениями; отдавать ей прямых приказов он не имел права. Дума подчинялась губернскому правлению; смета ее расходов утверждалась губернатором.

0

14

«Хоть несколько способных людей»
   В XIX веке основная часть территории Коми края оставалась в составе Архангельской и Вологодской губерний. В 1820 году весь Европейский Север России - Вологодскую, Архангельскую и Олонецкую губернии - объединили в одно наместничество, но в 1830 году прежний порядок управления был восстановлен.
   Уже в начале XIX века было очевидно, что существовавшая административная система не удовлетворяла потребностям нормального функционирования государства. Как пишут историки, необходимо было создать, в час¬ности, общую систему бюрократической соподчиненности должностных лиц, перейти к отраслевому принципу управления, достичь оперативности всех звеньев управления, преодолеть «полуизоляцию» губернаторов оцентральных органов управления. Проекты преобразований центральных и местных органов власти и управления, разрабатывавшиеся в первой четверти XIX столетия, в целом остались неосуществленными.
   Но, тем не менее, при Александре I были предприняты меры, оказавшие заметное влияние на формирование чиновной бюрократии. В первую очередь надо указать на новые требования к кандидатам на занятие постов в бюрократическом аппарате, вызванные планировавшимися реформами. Во главу угла ставились способности и знания. Уже в 1803 году предполагалось, что «ни в какой губернии спустя пять лет... никто не будет определен к гражданской должности, требующей юридических и других познаний, не окончив учения в общественном или частном училище». В указе «О правилах производства в чины по гражданской службе» 1809 года говорилось, что «все части Государственного служения требуют сведующих исполнителей». Ужесточились требования к образовательному цензу чиновников, для претендентов на чины с пятого по восьмой классы «Табели о рангах» нужно было представить диплом университета или сдать соответствующие экзамены. Это способствовало постепенному складыванию в России нового типа чиновников, «либеральной бюрократии». Впрочем, уездных чиновников Коми края, по-прежнему занимавших должности не выше девятого класса, это затрагивало довольно слабо. Более важным были установленные сроки производства в новые чины чиновникам с четырнадцатого по девятый классы (три года в каждом из классов). Отслужив три года синодским регистратором, чиновник получал чин сенатского регистратора, еще через три года службы мог стать провинциальным секретарем и т.д. Девятый класс давал чиновнику личное дворянство.
   С течением времени правящим кругам империи становилось все яснее, что положение, в котором находится многомиллионное крестьянство России (как крепостное, так и государственное), чревато тяжелыми последствиями для страны: не только в силу возможных новых крупномасштабных восстаний, но и как тормоз для развития производительных сил государства. Назревшую проблему в середине 30-х годов XIX века намечено было решить путем постепенно проводившихся частичных реформ, не затрагивавших, насколько это возможно, интересы дворянского сословия. Начать реформирование решено было с государственной деревни. В 1837 году было создано Министерство государственных имуществ (ранее, с начала XIX века, существовал департамент государственных имуществ в министерстве финансов) во главе с генералом П.Д.Киселевым, сторонником постепенной отмены крепостного права. В 1837-1841 годах П.Д.Киселев провел реформу, целью которой было упорядочение управления государственными крестьянами. Предполагалось «дать казенным крестьянам такое устройство, которое подняв их благосостояние, вместе с тем служило бы и образцом для будущего устройства крепостных крестьян».
   В соответствии с этой реформой вводились округа, что, однако, никак не отразилось на территориях Яренского и Усть-Сысольского уездов, каждый из которых составил отдельный округ; Мезенский уезд вместе с Пинежским уездом вошел в Пинежский округ. С 1837 года уезды делились на два полицейские стана. В Яренском уезде первый стан составили вычегодские волости (становой пристав находился в Гаме), второй - Вашка, Мезень и Вымь (становой пристав размещался в Глотово); в Усть-Сысольском уезде в первый стан вошли сысольские и лузско-летские селения (становой пристав находился в Визинге), во второй - верхневычегодские и верхнепечорские (становой пристав находился в Усть-Куломе).
   В 1837 году вятский губернатор по просьбе вятских купцов обратился к правительству с предложением передать Объячевскую волость (включавшую в себя все Прилузье с Ношульской пристанью - важнейшим перевалочным пунктом на пути с Вятки на Сев. Двину) из Усть-Сысольского уезда Вологодской губернии в состав Вятской губернии. Ходатайство было отклонено. Позднее, в 1846 году вятский губернатор вновь обратился к правительству с предложением передать Объячевскую волость в состав Вятской губернии и предложил также построить железную (или, в крайнем случае, «железо-конную») дорогу от Вятки до Ношульской пристани. Ходатайства снова были отклонены.
   В 1841 году в Яренский уезд входили четыре волости государственных крестьян (Ибская, Айкинская, Ёртомская, Ленская) и одна заводская Сере-говская, в Усть-Сысольский уезд - пять волостей государственных крестьян (Воронцовская, Сторожевская, Выльгортская, Остаповская, Троицко-Печор-ская) и три заводские - Нювчимская, Нючпасская и Кажимская. Верховья Печоры в первой половине XIX века входили в состав Ныробской волости Чердынского уезда Пермской губернии, с 1850 года - Корепинской волости того же уезда. Пысское сельское общество в 1850 году относилось к Лебской волости Мезенского уезда. На нижней Печоре в 1850 году существовали Ижемская, Усть-Цилемская и Тельвисочная (бывшая Устьинская) волости. В волостях существовали сельские общества. Сохранялось выборное крестьянское самоуправление. Сельскими обществами руководило сельское управление, волостями - волостное правление, подчинявшееся окружному управлению, а то, в свою очередь - губернской палате государственных имуществ. Во главе этой пирамиды стояло министерство государственных имуществ.
   Создание сильного, четко работающего управленческого аппарата в волостях должно было, в частности, защитить государственных крестьян от грабежа и притеснений со стороны чиновничества. Дело в том, что ранее ведавшее казенной деревней министерство финансов, занятое главным образом поиском, средств для обеспечения нормального функционирования государства, не в силах было «надлежавшим образом следить за бытом казенных крестьян», которые «оказывались без защиты в руках дворянской администрации». Последняя, как считал выдающийся российский историк В.О.Ключевский, блюдя интересы помещиков и принадлежащего им «живого имущества» - крепостных крестьян, раскладывала наиболее тяжелые натуральные повинности на государственных крестьян, вследствие чего «быт казенных крестьян расстроился; они обеднели и стали тяжелым бременем на плечах правительства. Каждый неурожай заставлял казну выдавать огромные ссуды на пропитание этих крестьян и обсеменение их полей».
   В соответствии с реформой сохранялось выборное крестьянское самоуправление. Сельскими обществами, существовавшими в волостях, руководило сельское управление, волостями - волостное правление, подчиняв¬шееся окружному управлению, а то, в свою очередь - губернской палате государственных имуществ. Во главе этой пирамиды стояло министерство государственных имуществ. В 1838 году государственные крестьяне получили права на участие в сельских и волостных сходах, где решались вопросы местного самоуправления, на перечисление в купеческое и мещанское сословия, на обучение детей в общих учебных заведениях, на занятие торговлей и ремеслами и т.д. Это должно было сгладить конфликты, зревшие между крестьянством и властями. Министерство государственных имуществ также «уделяло большое внимание поднятию агротехнического уровня крестьянского земледелия», внедряло посадки картофеля, содействовало улучшению быта государственных крестьян - открытию школ, больниц, ветеринарных пунктов в сельской местности. По мнению В.О.Ключевского, высоко оценивавшего результаты реформы, П.Д.Киселеву «принадлежало то устройство сельских и городских обществ, основные черты которого были потом перенесены в положение 19 февраля для вышедших на волю крепостных крестьян».
   В дальнейшем П.Д.Киселев планировал осуществить меры по личному освобождению крепостных крестьян с выделением им небольших наделов земли и точной фиксацией размеров барщины и оброка, однако помещики выразили недовольство этими планами, и император Николай I счел их осуществление преждевременным, хотя и считал крепостное право «злом». На его решение оказали влияние и многочисленные крестьянские выступления в государственной деревне («картофельные бунты» и др.) конца 30-х - начала 40-х годов, вызвавшие «опасение, что с началом отмены крепостного права придут в движение все классы и сословия огромной страны». В результате изменения в управлении государственными крестьянами оказалась единственным осуществленным шагом в задумывавшемся правительством Николая 1 деле реформирования. Вместе с тем ученые обращают внимание на то, что в царствование Николая I (в 1827, 1841, 1843, 1847 годах и др.) был принят ряд законов, направленных на ограничение власти помещиков над крепостными.

0

15

Губернские и уездные (окружные) органы власти в первой половине XIX столетия не претерпели принципиальных изменений по сравнению с предшествовавшим периодом. Историк В.Б.Макаров указывает на то, что появление министерств создало новую вертикаль управления, шедшую от министерств. Губернатор оказался в двойственном положении: он назначался императором и подчинялся непосредственно ему, но в то же время, входя в штат Министерства внутренних дел, оказывался и в подчинении министра. В.О.Ключевский считал, что «подверглось некоторым изменениям только управление сословное, дворянское»: «При Александре было... несколько расширено участие дворянства в местном управлении», а при Николае I «по закону 1831 года дворянству предоставлено было право выбирать председателей обеих» судебных палат; «таким образом, ...общий суд, несословный, в губернии отдан был в распоряжение дворянства». В то же время в 1831 году «было ограничено право участия дворянства в губернском управлении установлением ценза»; право голоса при выборах руководящих органов получали только те дворяне, которые удовлетворяли введенному имущественному цензу. По принятому в 1837 году закону изменилось устройство земской полиции, руководимой дворянством. «Исправник, начальник уездной полиции, действовал по-прежнему, но каждый уезд был разделен на станы, и во главе стана поставлен был становой... - чиновник, который назначается губернским управлением только по рекомендации дворянского собрания». В целом на фоне общего роста бюрократического аппарата участие дворян в его деятельности ослабевало.
   Александр I считал первостепенной для дворян службу не на выборных должностях, а лишь в качестве «назначенцев». Отмена императором производства в чины и представления к наградам дворян, занимавших выборные должности, естественно, еще более ослабила и так небольшой интерес дворянства к участию в выборных органах местного управления. Поэтому, по мнению В.Б.Макарова, попытка Николая I исправить положение, уравняв «избранников» и «назначенцев» в правах на чины и награды, уже не имела ожидаемого результата. В 1854 году было принято новое «Положение о порядке производства в чины по гражданской службе». В зависимости от образования все чиновники подразделялись на три группы: с высшим, со средним и с низшим или домашним образованием. Для перехода в иной разряд следовало сдавать экзамены. Для производства в чины в каждом из разрядов устанавливались определенные сроки.
   Качественный уровень уездных управленцев современники оценивали весьма критически. Как отмечается в «Истории Коми АССР», «все должностные места в аппарате уездного и окружного управления занимали русские чиновники, причем это были худшие представители русской чиновной бюрократии. Архангельский губернатор признавал, что у губернского начальства нет возможности иметь «полезных и хоть несколько способных людей» и оно вынуждено определять на должности таких, «которые по неисправностям своим или по дурному поведению были уволены из других мест и не могут более приискать службы»».
   Злоупотребления чиновников на места были настолько широко распространены, что верховная власть, в сущности, не имела возможности навести должный порядок в этой сфере. Выбор средств для этого в сложившихся исторических условиях был весьма ограничен. Одним из них являлись выборные местные органы, на которые исследователи указывают как на возможный противовес самовластию чиновников-назначенцев. Но следует иметь в виду, что выборность должностных лиц отнюдь не обеспечивала появление на службе более квалифицированных и знающих людей, чем те, кто назначался на должности «сверху». Порой эффект был противоположный: «Чиновники, служащие по выборам, нередко менее способны и надежны, чем определяемые от правительства», - докладывал Николаю I министр внутренних дел в 1842 году. Не приносила желаемого результата и деятельность разнообразных контролирующих и ревизующих органов, призванных пресекать беззаконие на местах. Она, в сущности, приводила лишь к.росту централизации и количества запрашивавшихся отчетов, препятствовала развитию разумной инициативы местной власти. Отметим, что закон 1850 года дал право начальникам увольнять подчиненных чиновников без объяснения причин и права обжалования. Конечно, не следует абсолютизировать отрицательные оценки и считать, что всё уездное руководство ни на что не годилось. На самом деле губернаторы и министры нередко преувеличивали недостатки деятельности уездных властей «вследствие неизбывного стремления высшего начальства списать все беды на нижестоящих», как вполне справедливо полагает В.Б.Макаров.
   Необходимо учитывать и своеобразную ситуацию, в которой оказались местные управленцы (число которых в изучаемое время практически не изменилось) после значительного роста центральных органов управления, произошедших в течение первой половины XIX века вследствие утверждения бюрократического централизма. В столице чрезвычайно выросло количество всевозможных чиновников-канцеляристов. Как писал в своей книге «Крепостническое самодержавие и его политические институты. Первая половина XIX века» Н.П.Ерошкин, бюрократизировавшиеся административные органы стремились контролировать самые различные сферы жизни государства и его регионов, зачастую занимаясь делами, им не свойственными, считая, по наблюдениям современников, «своей обязанностью руководить и промышленного человека, запрещая ему предпринимать дело по мнению администрации, необдуманное; и медика, снабжая его подробной инструкцией, как лечить больного; и писателя, поправляя слог и смысл его сочинения».
   Процитируем слова В.О.Ключевского, весьма точно обрисовавшего сложившуюся ситуацию: «Центральные учреждения ежегодно выбрасывали в канцелярии, палаты десятки, сотни тысяч бумаг, по которым эти палаты и канцелярии должны были чинить исполнение. Этот непрерывный бумажный поток, лившийся из центра в губернии, наводнял местные учреждения, отнимал у них всякую возможность обсуждать дела; все торопились очищать их: не исполнить дело, а «очистить» бумагу — вот что стало задачей, местной администрации; все цели общественного порядка, который охранялся администрацией, ...свелись к опрятному содержанию писаного листа бумаги; общество и его интересы отодвинулись перед чиновником далеко на задний план. Все управление представляло громадный и не совсем правильный механизм, который без устали работал, но который был гораздо шире, тяжелее наверху, чем внизу, так что нижние части и колеса подвергались опасности треснуть от слишком усиленной деятельности в верхних. Чем больше развивался такой механизм, тем менее оставалось у руководителей его возможности следить за действием его частей».
   В целом проблемы развития местного управления, назревшие в процессе исторического развития страны и ее регионов, не были решены и в середине XIX века. Задачи реформ (создание сильного квалифицированного управленческого аппарата на местах и надлежащего контроля за его деятельностью) не были достигнуты. Имели место, по формулировке В.Б.Макарова, «расширение, полномочий администрации, полицейской опеки, деградация сословного самоуправления, бюрократизация всей системы управления». Необходима была решительная перестройка управленческой структуры, создание действенных органов местного самоуправления как необходимого противовеса чиновничьему аппарату.

0

16

«Свободные сельские обыватели», горожане и их управители
   19 февраля 1861 года император Александр II подписал знаменитый манифест об отмене крепостного права. Это положило начало демократическим реформам всего государственного строя России и, в частности, органов управления и самоуправления. 25 декабря 1862 года появились Временные правила об устройств полиции. Прежние полицейские органы (земский исправник и земский суд, а в уездных центрах - городничий) объединялись в уездное полицейское управление, возглавлявшееся исправником, которого назначал губернатор. «Централизация городской и уездной полиции расширяла полицейскую власть исправников, распространявшуюся теперь на весь уезд», - пишут авторы «Истории Сыктывкара».
   18 января 1866 года был принят закон «О преобразовании общественного управления государственных крестьян...». Согласно новому закону, управление крестьянами переходило в руки Министерства внутренних дел. Была создана единая для всех крестьян (и бывших государственных, и бывших частновладельческих), именовавшихся теперь «свободными сельскими обывателями», система управления.
   В сельских обществах главным органом был сельский сход, в котором участвовали все домохозяева. На волостной сход избирались уже только представители - по одному от нескольких дворов. На сходах избирались волостные и сельские должностные лица: волостное правление, волостной суд, сельский староста, писарь, сборщик податей, волостной старшина и др. Они контролировались мировыми посредниками, назначавшимися Сенатом по представлению губернских властей. По закону, мировые посредники должны были выбираться из дворян. Но в Коми крае их было крайне мало, поэтому губернатор назначал посредников из числа чиновников-разночинцев. Первоначально мировые посредники призваны были решать споры в поземельных отношениях, возникавших в ходе осуществления реформы, но вскоре стали органом правительственного надзора над крестьянским самоуправлением. Мировые посредники управляли мировыми участками, на которые делились уезды (это старое название вернулось, заменив введенное в 1830-х годах название «округ»), В Усть-Сысольском и Яренском уездах было образовано по два мировых участка. В Усть-Сысольске и Яренске проводились уездные мировые съезды. Выше уездного съезда по иерархии стояло губернское по крестьянским делам присутствие.
   Первоначально определенная самостоятельность мировых посредников позволяла им более последовательно проводить в жизнь буржуазные реформы, особенно в первые годы, что вызывало недовольство консервативно настроенных деятелей высшего государственного управления. Со временем либерально настроенные мировые посредники были отстранены от должностей. Авторы «Истории Коми АССР» полагают, что «мировые посредники чинили произвол и насилие, занимались вымогательством», «пользуясь известной самостоятельностью и бесконтрольностью со стороны губернских властей». В 1874 году институт мировых посредников в России (кроме закавказских и западных губерний) был упразднен, их функции перешли к уездным по крестьянским делам присутствиям. В их состав входили уездный исправник, председатель уездной земской управы и правительственный чиновник. (В «Истории Коми АССР» ликвидация мировых посредников в Коми крае датирована 1882 годом).
   В 1899 году в Коми крае (кроме Печорского уезда, образованного в 1891 году; здесь был создан один мировой участок) на смену уездным по крестьянским делам присутствиям пришли участковые земские начальники, полу¬чившие более широкие административно-судебные права по надзору за крестьянами. В Яренском уезде насчитывалось три земских начальника, в Усть-Сысольском уезде - пять земских начальников. Земские начальники проводили свои съезды в уездных центрах. Закон о земских начальниках (он был принят еще в 1889 году, за десятилетие до того, как был распростра¬нен на территорию Коми края), как подчеркивается в «Истории Коми АССР», способствовал «усилению в деревне административно-полицейской власти». Крестьянское самоуправление, говорится в том же исследовании, «закрепляло сословную неполноправность и замкнутость пореформенного крестьянства. Являясь низшим звеном аппарата управления, оно целиком зависело от вышестоящих его звеньев, от царской администрации и полиции».
   Важные изменения произошли в городском управлении. Как пишет М.Б.Рогачев, после 1862 года были упразднены должности капитана-исправника и городничего, а управление полицией всего уезда сосредоточено в руках исправника, которого назначал губернатор. В 1870 году было принято «Городовое положение», согласно которому Городская дума стала не сослов¬ным, а всесословным выборным распорядительным органом. В Усть-Сысольскую думу горожане избирали до 30 гласных (депутатов), которые избирали исполнительный орган - городскую управу. В нее входили городской голова (являвшийся и председателем думы) и два или три члена. В 1892 году была проведена так называемая контрреформа, в соответствии с которой количество горожан, имевших право избирать гласных, заметно уменьшилось, сократилось до 20 и число гласных). Все решения думы, а также кандидатуры городского головы и членов управы, отмечает М.Б.Рогачев, утверждались губернской администрацией.
   Важной реформой стало введение земств, ставших своего рода противовесом органам местного государственного управления. Согласно положению от 1 января 1864 года создавались органы местного самоуправления -губернские и уездные земские собрания и управы, в выборах которых участвовали представители всех сословий. Земских гласных (т.е. депутатов собраний) избирали на три года, членов управ из числа гласных на тот же срок. Земские собрания созывались на несколько дней примерно раз в год, управы работали постоянно. В конце 1866 - начале 1867 года состоялись первые выборы в земские собрания в Усть-Сысольском и Яренском уездах, а открылись они в 1869 году (в Печорском уезде земства были введены только в 1917 году). В состав земских органов Коми края вошли купцы, зажиточные мещане и крестьяне. Этим местные земства отличались от земств других губерний России, в составе которых было много дворян. Земства были образованы для руководства местным хозяйством, просвещением и здравоохранением. Их деятельность контролировалась губернатором.
   Укрупненные в ходе реформы П.Д.Киселева волости Коми края были чрезмерно обширны и вполне сопоставимы по размерам с уездами (округами) центра страны. Управление волостью, селения которой были удалены на 150-200 верст от волостного центра, оказалось малоэффективным. Поэтому в ходе реформ 1860-х годов волости были разукрупнены, округа упразднены. Из Корепинской волости Чердынского уезда в 1867 году выделилась Нюзимская волость, в состав которой вошли и верховья Печоры (позднее она стала именоваться Тулпанской). В Яренском уезде в 1873 году имелось семь волостей (Ленская, Сереговская, Айкинская, Важгорт-ская, Княжпогостская, Косланская), в Усть-Сысольском - 26 волостей (Богородская, Визингская, Вильгортская, Вотчинская, Койгородская, Кочергинская, Щугорская и др.). На нижней Печоре и Ижме, входивших в Мезенский уезд, было пять волостей. Село Пысса с соседними селениями составляло Пысскую волость Мезенского уезда, а Слудка, Прокопьевка, Булатовка и расположенные между ними населенные пункты на средней Летке - Слудскую волость Орловского уезда Вятской губернии.
   В последующие годы количество волостей в уездах возросло. В Яренском уезде к 1881 году стало восемь волостей (Косланскую разделили на ГлотЬвскую и Разгортскую), к 1890 году появились еще пять новых волостей (Ёртомская, Жешартская, Серёгово-Горская, Турьинская, Коквицкая). В 1901 году здесь насчитывалось 14 волостей. Интересно, что все новые волости возникали на территории, населенной коми, а русские селения на нижней Вычегде по-прежнему находились в составе одной Ленской волости. В 1918 году в той части Яренского уезда, которая вошла позднее в состав Коми области, насчитывалась уже 21 волость, в 1920 году - 22 волости. В Усть-Сысольском уезде в 1881-1890 годах были образованы две новые волости - Деревянская и Ибская, всего их стало 28. На самом рубеже столетий, в 1900-1901 годах появились Пожегодская и Пезмогская волости. К 1916 году число волостей увеличилось до 47, к июню 1918 года - до 60.
   Коми на средней Летке проживали в Слудской и частично Мутницкой волостях Орловского уезда Вятской губернии. Село Большая Пысса на р. Мезень с прилегавшими деревнями составляло Пысскую волость Мезенского уезда (в 1918 году эта волость вошла в новый Усть-Вашский уезд). Самые верховья Печоры с русскими селениями Якшей и др. относились к Чердынскому уезду.

0

17

Рождение Печорского уезда
   Существенные изменения произошли на нижней Печоре, где в 1891 году из Мезенского уезда выделили территорию бывшего Пустозерского уезда. Создание Печорского уезда заняло четверть века. Идею об образовании Печорского уезда выдвинул коми промышленник В.Н.Латкин, организовавший «Печорскую компанию» для разработки лесных богатств Печорского (называвшегося тогда «Запечорским») края. Вероятно, в 1866 году он обратился к архангельскому губернатору князю Гагарину «за содействием к развитию местной промышленности, разработке богатств Запечорского края и сбыту оных за границу чрез тамошний порт». По мнению Латкина, экономическому развитию Печорского края весьма способствовало бы выделение его из Мезенского уезда в отдельный уезд.
   26 ноября 1866 года губернатор Гагарин представил в российское Министерство внутренних дел предложение «обособить Запечорский край, находящийся во 2 стане Мезенского уезда, в отдельную административную единицу, образовав из него... самостоятельный уезд - Печорский с разделением его на два стана и с открытием в селении Ижме полицейского управления». Гагарин предлагал «увеличить население нового уезда ссылкою приговариваемых в Сибирь на поселение с предоставлением им законных льгот и предоставив право переселения туда корелам Кемского уезда». На Печоре предполагалось учредить таможенный пост. Дополнительные письма на сей счет губернатор направил в МВД 30 ноября и 14 декабря того же года.
27 апреля 1867 года департамент полиции известил губернатора Гагарина, что Центральный статистический комитет поддержал проект создания Печорского уезда, предложив при этом вовсе упразднить Мезенский уезд, присоединить его западную часть к Пинежскому, а все уездные учреждения перевести из города Мезень в Ижму; «тогда селение Ижму... можно было бы возвести на степень города». Кроме того, ЦСК предложил включить в состав нового Печорского уезда Архангельской губернии верхнепечорские волости Усть-Сысольского уезда Вологодской губернии и Чердынского уезда Пермской губернии; «в продобном составе Печорский уезд мог бы разделится на два стана: Верхнее-Печорский, в который вошли бы части, отделенные от Пермской и Вологодской губерний, и Нижие-Печорский, состоящий из нынешнего 2-го стана Мезенского уезда». 13 мая 1867 года Гагарин согласился на это предложение и высказался за размещение администрации нового уезда в Ижме.
   Затем обсуждение вопроса о Печорском уезде прекратилось на целый год - вероятно, из-за смерти осенью 1867 года В.Н.Латкина, инициировавшего эту идею. Однако князь Гагарин решил довести дело до конца и в июне 1868 года телеграммой запросил Министерство внутренних дел о ходе рассмотрения проекта, получив ответ, что проект создания уезда будет вскорости представлен в Государственный Совет. К тому времени в МВД поступило мнение министра финансов, который соглашался с идеей «возвести на степень уездного города селение Ижму или другое какое-либо более центральное в Печорском уезде», однако отверг предложение Центрального статистического комитета о включении в новый Печорский уезд Архангельской губернии верхнепечорских волостей из других губерний, ссылаясь на и без того громадную территорию Архангельской губернии и необходимость в результате такой передачи земель изменения границ губерний и уездов. Министр финансов счел ненужным и открытие таможенного поста на Печоре (этот документ датирован 1 мая 1868 года).
   Государственный Совет в июне 1868 года рассмотрел проект образования Печорского уезда и разрешил губернатору в качестве первого шага учредить в Архангельской губернии одно новое становое полицейское управление с соответствующими штатами. 17 июня 1868 года это решение утвердил император Александр. 6 августа того же года Гагарин предложил губернскому правлению организовать новое становое полицейское в Запечорском крае Мезенского уезда «впредь до открытия Печорского уезда». Однако полицейское управление в конечном итоге открылось не в Ижме, а на противоположном краю Архангельской губернии - в городе Кемь, из-за сложившейся там весьма тревожной обстановки («беспорядки и буйства промышленников, контрабанда ромом и солью и тайный провоз поморами за границу запрещенных русских изделий», - так писал на сей счет 13 января 1869 года князь Гагарин).
   Между тем идею о создании уезда с центром в Ижме подхватили ижемцы. 15 марта 1869 года Гагарин отправил в МВД «приговор крестьян домовладельцев селения Ижмы, в Печорском крае, ходатайствующих о возведении их селения в уездный город». Гагарин предлагал также «для скорейшего развития села Ижмы в уездный город и для привлечения... наибольшего числа поселенцев» предоставить жителям льготное право свободно пользоваться государственным лесом «на все надобности». Однако министр государственных имуществ отписал в МВД 22 августа 1869 года, что решительно возражает против предоставления ижемцам таких льгот, ибо «такого рода льготы, как даровой отпуск, приучают жителей к нерасчетливому пользованию лесом и весьма мало способствуют экономическому развитию городов».
   Несколько месяцев спустя князь Гагарин оставил пост губернатора. Но работа по созданию Печорского уезда продолжалась. 20 января 1870 года министр внутренних дел запросил дополнительные данные о населении Ижмы. В феврале 1870 года в Ижме побывали чиновники, убедившиеся, что «возведения Ижмы в город желает все толковое и зажиточное население». За это, в частности, высказался сход местных домохозяев. Однако новый губернатор Качалов, сменивший Гагарина, придерживался иного мнения. 30 сентября 1870 года он сообщил в Министерство внутренних дел: «По убеждению моему, селение Ижма вовсе не представляет таких удобств, которые должны обуславливать положение будущего административного центра Запечорского уезда. Селение Ижма, расположенное в южных частях этого отдаленного края, скорее при возведении на степень города повлияет на север Вологодской губернии, чем на северо-восток Архангельской». Качалов считал, что развитие Печорского края будет быстрее идти «только тогда, когда производительные силы края будут сосредоточены в одном из пунктов, находящихся на реке Печоре», и в качестве возможного сосредоточения этих сил ему виделось «богатое и промышленное селение Усть-Цильма, занимающее естественный срединный пункт при всех сношениях северных жителей уезда с южными и обратно». Усть-Цильма предпочтительнее для возведения в город, «чем удаленная от Пустозерской и Усть-Цилемской волостей и от Печоры Ижма».
   Обсуждение вопроса о предполагаемом центре нового уезда обсуждался больше года. В 1871 году чиновники побывали в Усть-Цильме, большинство жителей которой 19 сентября и 27 декабря 1871 года на сходах поддержали мысль о преобразовании Усть-Цильмы в город и уездный центр. 21 марта 1872 года усть-цилемы снова обсуждали на сходе этот вопрос. Как и ижемцы, они просили дозволения на бесплатное пользование лесом для перестройки домов в соответствии с городской планировкой; кроме того, лес был нужен и для «присутственных мест» и воинской команды, первоначальное размещение которых в Усть-Цильме было весьма затруднительно из-за «недостатка домов».
   Сомнения относительно выбора уездного центра сохранялись. 3 мая 1872 года архангельский губернатор писал министру внутренних дел, что село Ижма по богатству жителей, по торгово-промышленному развитию и «в архитектурном отношении, несомненно, имеет преимущество перед Усть-Цильмою, но... богатство жителей этого селения и торговые его обороты обуславливаются ненормальным эксплуатированием с их стороны кочующих вблизи самоедов, прекращение чего составляет предмет особой заботливости губернского начальства... Будущее развитие этого селения... весьма сомнительно», поскольку оно в стороне от судоходной Печоры, полагал губернатор, и предлагал сделать выбор в пользу Усть-Цильмы. Но сомнения относительно размещения уездного центра, выявившиеся недостатки и Ижмы, и Усть-Цильмы - и, естественно, уход со сцены инициаторов создания Печорского уезда (Латкина и Гагарина) - привели, в конечном итоге, к тому, что образование уезда надолго отложили. И только 21 мая 1891 года император Александр III утвердил решение Государственного Совета об образовании в составе Архангельской губернии Печорского уезда с центром в с. Усть-Цильма. При создании в нем насчитывалось шесть волостей: Кедвавомская, Красноборская, Мохченская, Усть-Кожвинская, Усть-Цилемская и Пустозерская. К 1905 году образовалась Ижемская волость, затем появились Усть-Усинская, Сизябская и Болбанская (позднее - Верхне-усинская) волости. В 1917 году в Печорском уезде имелось 16 волостей.
   В начале XX века возник спор между властями Архангельской и Вологодской губерний относительно границ между губерниями в районе реки Ухта. 28-31 мая 1907 года на нефтепромысле Гансберга побывал вологодский губернатор А.Н.Хвостов, желавший убедиться, «действительно ли Ухтинские нефтяные промыслы находятся в пределах Архангельской, а не Вологодской губерний». Его сопровождало более двух десятков чиновников. Чиновники заявили гансбергу, что, «по их мнению, основанному на бывших при них топографических картах, вся местность, где находятся ухтинские нефтяные промыслы инженера Гансберга, принадлежат к Вологодской, а не к Архангельской губернии». 25 июня того же года А.Н.Хвостов направил в Министерство внутренних дел предложение провести точные границы между губерниями «в районе нефтеносных земель по реке Ухте». Из МВД 9 июля запросили мнение архан¬гельского губернатора. Начальник архангельского управления земледелия и государственных имуществ Сущевский 20 июля 1907 года сообщил губернатору, что полагает «полезным и необходимым отнести весь нефтеносный район к одной из губерний, именно Вологодской, как имеющей уже лучшие пути сообщения».
   Однако архангельский вице-губернатор с этим мнением решительно не согласился и 7 августа 1907 года сообщил в МВД: «Не вижу никаких оснований отрезать бассейн Ухты от Архангельской губернии, в пределах которой он всегда состоял, в пользу Вологодской губернии, в нынешних границах которой нефтеносность земель еще не установлена».
   К обсуждению пограничного вопроса подключились разные ведомства. Министр торговли и промышленности 25 сентября 1907 года предложил включить весь Ухтинский нефтеносный район в пределы Вологодской губернии. В конце 1907 года этот вопрос обсуждался на межведомственном совещании в Петербурге. Дело двигалось медленно, а в 1908 году, правильнее сказать, не двигалось вовсе. 29 октября 1908 года МВД запросило архангельские власти относительно их мнения по перекройке границ, но те отмалчивались. 24 января 1909 года МВД направило в Архангельск новый запрос. В начале 1909 года архангельский губернатор подготовил ответ, который гласил; что лучше присоединить к Архангельской области нефтяной район Вологодской губернии, который гораздо ближе расположен к населенным пунктам Архангельской губернии, нежели к селениям губернии Вологодской, «хотя большой и безусловной надобности в этом нет, так как в Вологодской губернии пока делаются одни заявки, но самая разработка нефти ни на одном заводе не производится, и самих заводов не открывалось». 13 февраля 1909 года архангельский губернатор написал в МВД, что он против присоединения всего Ухтинского района к Вологодской губернии.
   Наткнувшийся на упорное нежелание архангельского коллеги поступиться территорией, вологодский губернатор 8 января 1910 года направил в Архангельск предложение уточнить границу между губерниями во избежание споров и взаимных претензий, проведя ее «по естественной границе, образуемой течением реки Ухты». В течение 1910 года губернаторы обменивались предложениями о возможных границах (по Ухте, Тобышу, Шомвукве, верховьям Выми, верхней Ижме и др.). Однако устраивавшего обе стороны варианта найти не удавалось, несмотря на некоторые небольшие взаимные уступки. Во всяком случае, в Министерстве внутренних дел констатировали, что до 23 декабря 1911 года никакого решения не было принято. Граница между губерниями оставалась недостаточно определенной.
Такое административно-территориальное деление сохранялось до образования Коми автономной области.

0

18

«Зыряния»
   В начале XX века в органах местного управления сколь-либо существенных изменений не произошло. Их структура оставалась прежней. «Табель о рангах» продолжал действовать вплоть до издания декрета «Об уничтожении сословий и гражданских чинов» 10 (23) ноября 1917 г. Можно отметить лишь, что под влиянием первой русской революции право служить в государственном аппарате получили представители всех сословий. Сохранялся образовательный ценз. Участие в революционной и оппозиционной деятельности считалось несовместимым с государственной службой.
   Важно подчеркнуть, что, несмотря на существовавшие ограничения, связанные с формированием и деятельностью органов местного самоуправления в Коми крае, представители последних осознавали себя не просто «управленцами» одного из многих уездов России, но и представителями коми народа. Наиболее ярко это проявлялось в Усть-Сысольском уезде, абсолютное большинство жителей которого (включая и Усть-Сысольск) составляли коми. Этническое своеобразие города и уезда признавалось и на региональном уровне. Неофициальный титул «столицы Зырянского края» прочно закрепился за Усть-Сысольском. Характерно, например, сообщение одной из вологодских газет о мероприятиях по случаю 300-летия Дома Романовых в 1913 году: «Юбилейные торжества... в столице Зырянии (выделено мной - Авт.) прошли очень шумно».
   Весьма показательно, например, что депутаты новой усть-сысольской городской думы, избранной летом 1917 года, в обращении к Временному правительству именовали свою думу «Зырянской», как бы заявляя тем самым свое право говорить не от имени жителей одного из городов России, но от имени зырянского (коми) народа. Разумеется, это было уже революционное время, когда умонастроения передовой части коми населения хорошо передавались, например, словами коми писателя В.Т.Чисталева, в апреле 1917 года писавшего: «Теперь имеем полное право называться зырянами, а край наш Зырляндией... Отныне будет свобода всем народам, живущим в России... Будем свободно говорить, писать и печатать по-своему, не боясь и не стесняясь...».
   Но известно, что и значительно раньше руководители усть-сысольских органов местного самоуправления выдвинули весьма любопытную инициативу. В 1882 году видный коми ученый и просветитель Г.С.Лыткин опубликовал в «Новом времени» статью, в которой высказал мысль о том, что 1383 год дата образования Пермской епархии - является временем присоединения Коми края к Русскому государству. В 1883 году эту идею поддержал председатель уездной земской управы Василий Михайлович Латкин, «из природных зырян», обратился к вологодскому губернатору с просьбой дозволить направить депутацию к императору в связи с предстоящим 500-летием присоединения Коми края к России: «Прихожу к убеждению, что 1383 год должен считаться годом присоединения зырянского края к Московскому государству, а потому 1883 год есть год пятисотлетия этого события, а, следовательно, мое личное ходатайство пред Вашим Превосходительством о разрешении доклада очередному Усть-Сысольскому уездному земскому собранию 1883 года касательно выбора депутации от зырянского края с целью подвергнуть к стопам Его Императорского Величества верноподданнические чувства зырян по случаю 500-летней годовщины присоединения зырянского края к Московскому государству имеет положительное значение».
   Вологодский губернатор переправил просьбу В.М.Латкина в Петербург министру внутренних дел. Тот попросил подготовить основанный на документах исторический очерк, в котором обосновывалась бы выдвинутая В.М.Латкиным идея. К сожалению, в Усть-Сысольске никаких старинных документов (летописей или чего-либо подобного) найти не удалось, и написанный В.М.Латкиным оказался не очень убедительным. Министр отправил его на рецензирование специалистам и получил ответ, что «окончательно... присоединение Зырянского края к Московскому государству последовало... в 1472 году», после подчинения Новгорода, когда «вся Пермская земля покорилась под державную руку великого князя Московского», а потому «500-летний юбилей совершенного присоединения Перми со всеми зырянами к Москве должен быть отнесен к 1972 году». На этом основании министр внутренних дел сообщил: «Ходатайство Латкина я не признаю возможным удовлетворить».
   Но, несмотря на то, что инициатива усть-сысольских земских деятелей не была поддержана российскими властями и на то, что предложенная ими датировка весьма спорна, само их обращение к проблеме присоединения населенных коми народом земель в состав России, подчеркивание важности этого процесса и стремление обратить на него внимание высших лиц государства, безусловно, весьма примечательно, особенно в условиях Российской империи. Постепенное осознание земскими и другими местными политическими и общественными деятелями себя политиками в известной мере национальными, выражающими интересы особого народа, имеющего свою специфику в культурном и историческом развитии, несомненно, закладывало базу для появления в недалеком будущем политиков, формулировавших идеи создания национальной коми государственности.
   В заключение уместным представляется упомянуть о том, что в настоящее время наиболее убедительной датой окончательного присоединения Коми края к России является упоминавшийся выше 1481 год - время проведения московскими писцами первого описания земель и населения в Коми крае. В 2006 году исполняется 525 лет со времени этого знаменательного события.

0


Вы здесь » Бадьёльйывсаяс - Бадьёльские » История Республики Коми » Очерк 1.Долгий путь к национальной государственности


Создать форум