Бадьёльйывсаяс - Бадьёльские

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Бадьёльйывсаяс - Бадьёльские » Коми Йöз. Коми Народ » Пермская епархия в XIV-XV веках


Пермская епархия в XIV-XV веках

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

М.Б.Рогачев

ПЕРМСКАЯ ЕПАРХИЯ В XIV-XV ВЕКАХ

   Пермская епархия была основана трудами св. Стефана более шести веков назад. Ее создание неразрывно связано с христианизацией древних пермян, предков современных коми, и оказало выдающееся влияние на все стороны жизни Коми края. Историки, как правило, сосредоточивали внимание на личности и трудах первых епископов пермских, безусловно, оказывавших огромное влияние на жизнь епархии, бывших ее "лицом". Но при таком подходе вольно или невольно в стороне оставались многие важные аспекты епархиальной жизни, такие, например, как храмостроительство, жизнь приходского духовенства и другие.
   Из далекого прошлого до нас дошло не столь уж много документов о ранней истории детища св. Стефана Пермского. В основном - это краткие летописные записи. По ним трудно в деталях восстановить все страницы жизни Пермской епархии. Чтобы хотя бы в об¬щих чертах рассказать о различных сторонах истории епархии в первые века ее существования, приходится прибегать к предположениям и догадкам. Начнем с предыстории, поскольку без нее невозможно понять логику возникновения самой северной в то время епархии Русской православной церкви и деятельности христианского миссионера Стефана по прозвищу Храп.
Земли пермян издавна были известны на Руси. Первыми здесь появляются новгородцы через Двинскую землю и Пинегу. Из знаменитого рассказа Гюраты Роговича о путешествии в Югру мы узнаем, что уже в XI в. новгородцы ходили за данью на Печору.
   "Повесть временных лет", откуда взято это известие, среди народов, живущих в "странах полунощных" и платящих дань Руси, называет Пермь и Печору. А в XIII в. Пермь и Печора называются среди "волостей новгородских". Но по-настоящему в этих краях новгородцы закрепиться не смогли: слишком удалены были от основной территории Новгорода. А.Н.Насонов полагал, что в новгородской Перми, лежащей на одном из путей на Печору по Выми, верхней Вычегде и Ухте, не было погостов, а дань собирали отряды "даныпиков". Правда, раскопки Пожегского городища на средней Выми, датируемого XII-XIV вв., показали, что новгородцы все же имели в пермских землях один погост, служивший перевалочной базой на пути на верхнюю Вычегду. Это в принципе общую картину не меняет.
   Во второй половине XII в. с запада, из района Белоозера, начинается "низовская" колонизация низовьев Сухоны и Юга и упорная борьба Ростово-Суздальского княжества с Новгородом за дань в Заволочье. Ростово-Суздальские князья закрепляют за собой ниж¬нюю Сухону и Юг, построив в 1178 г. крепость Гледен, а несколько позже рядом с ней город Устюг. Таким образом, уже в конце XII в. часть пермских земель вошла в состав Ростово-Суздальского княжества, а на соседних землях, предположительно на нижней Вычегде, Сысоле и Лузе из Устюга, начинает взиматься дань (о "пермских данях" начала XIII в. упоминается в Вымско-Вычегодской летописи). В конце XII - первой половине XIII вв. Владимиро-Суздаль-ское княжество распадается на ряд уделов, обретающих все большую самостоятельность. Еще в 1207 г. Всеволод Большое Гнездо передал Ростов с 5 другими городами (вероятно, в их числе был и Устюг) старшему сыну Константину. Ростовское княжество, состоявшее из двух частей - собственно Ростовской и Устюжской земель (Белозерское выделилось в отдельное княжество), становится самостоятельным, а правят в нем потомки Константина Всеволодовича. К Ростову переходят и "дани пермские".
   В XIV в. в дела северные все активнее начинает вмешиваться набиравшая силу Москва. В качестве патронов Новгорода великие князья вмешиваются в сбор дани, жалуют печорские земли "в кормление", хотя формально признают пермские и печорские волости новгородскими. Когда Иван Калита получил право собирать дань для ордынцев, он заставил и новгородцев платить "чорный выход Ордынскому царю". Вычегодско-Вымская летопись в записи под 1333 годом добавляет, что это касалось и устюжан, и "с тех времен князь московский начал взимати дани с пермские люди". В данном случае речь идет только об ордынской дани.

0

2

И вот мы подходим к 60-80 гг. XIV в., времени правления великого князя Дмитрия Ивановича, победителя татар на Куликовом поле. Именно при нем Стефан отправился в Пермские земли.
Вычегодско-Вымская летопись содержит записи о том, что в 1364 году великий князь Дмитрий Иванович захватил Ростов, Устюг и "пермские места устюжские" у князя Константина Ростовского, а в 1367 году "заратися на Ноугород, а ноугородцы смирилися" и отдали "Печору, Мезень и Кегролские". Летописец добавляет: "Люди пермские за князя за Дмитрия крест целовали, а ноугородцом не норовили". На основании этих статей можно сделать вывод, что в 60-е гг. XIV в. пермские земли уже были "под рукою Москвы". Например, Л.Н.Жеребцов отмечал, что "захват этих земель позволил перейти к следующему этапу закрепления края: к христианизации местного населения".
   Записи XII-XIV вв. в Вычегодско-Вымской летописи уникальны. Б.Н.Флоря, исследовавший летопись, считал, что эти "записи представляют собой выборку из какого-то неизвестного нам источника, сделанную с целью обосновать права московских великих князей на русский Север вообще и Пермскую землю в частности". Возможно, летописец несколько вольно интерпретировал источники, исходя из того непреложного факта, что в XVI в., когда писалась Вычегодско-Вымская летопись, пермские земли входили в состав Русского государства. Другие летописи дают иную картину событий.
   В 1363 г. в Ростов, где княжил Константин Васильевич, пришли князья Андрей Федорович и Иван Ржевский с московской ратью. Патриаршая (Никоновская) летопись содержит краткую запись о том, что Дмитрий Иванович Московский "над Ростовским князем Константином взял волю свою". Ростовским князем стал Андрей Федорович, а Константин Васильевич в 1364 г. "съехал жити на Устюг" (это сообщение содержится только в устюгских летописях). В.А.Кучкин обоснованно считает, что эти события привели к образованию Устюжского удельного княжества. Ростов и Устюг несомненно находились под сильным влиянием великого князя, следовали в русле московской политики, но формально оставались независимыми и в начале XV в. Только в середине XV в. в титуле великого князя появляется указание, что он князь "ростовский и пермский".
   Новгородско-московский конфликт 1366-1367 гг. одинаково изложен и в новгородских, и в московских летописях. В 1366 г. новгородцы совершили грабительский набег на Волгу. "Князе великий Дмитрей Иванович про то разгневался на Новгородци и разверже с ними мир." В 1367 г. новгородцы запросили мира, и он был заключен "по старине", а в Новгород был послан наместник великого князя. Холмогорская летопись добавляет, что новгородцы "дары многи даша", но нигде не говорится о территориальных уступках Новгорода.18 Напротив, указание на заключение мира "по старине" говорит о том, что князь Дмитрий формально подтвердил сохранение за Новгородом его волостей. Пермь и Печора упоминаются в их числе и в XV в., когда Новгород фактически уже не имел в этих краях никакого влияния. Лишь в 1471 г., когда судьба новгородской независимости была уже решена, двинские земли, в том числе "Пермьскые", переходят во владение Ивана III.
   Таким образом, в конце XIV в. пермские и печорские земли формально в состав Московского княжества не входили, хотя влияние последнего здесь было очень велико.

0

3

Все известные нам факты биографии Стефана говорят о том, что в его деятельности определяющими были христианские мотивы. Стефан родился, предположительно, в 40-е гг. XIV в. в самом северном городе Ростовского княжества Устюге, в семье клирика соборной Богородицкой церкви. Он рос в атмосфере Храма, христианского благочестия. Биограф Стефана Епифаний Премудрый рассказывает о способностях и упорном труде будущего апостола зырян в постижении премудрости божией: "И был отрок благоразумным весьма, преуспевал разумом душевным, возрастом тела и благодатью. К детям играющим не присоединялся; пустословам, занятым делами суетными и тщеславными, не внимал, с ними не общался и от всех детских повадок и игр отвращался; упражнялся только в славословии Божиим и предавался учению, изучением книг занимаясь".
   С детства он прислуживал в храме. И происхождение, и воспитание Стефана предопределили его жизненную стезю - священническое служение.
   Епифаний определенно говорит, что Стефан был русским. Но не исключено, что, как говорят предания, по материнской линии он имел предков-пермян (это дало основание Л.Н.Смоленцеву назвать Стефана "великим зырянином"). Однако для нас совершенно не важно, кто был Стефан по крови. Существенно другое: он вырос в биэтнической среде, с детства был знаком с миром вычегодских пермян. В Устюге, стоящем на русско-пермянском пограничье, возможностей познакомиться с языком и обычаями предков коми было более чем достаточно. Можно предположить, что сын клирика соборной церкви был знаком и с миссионерской деятельностью в ближних к Устюгу пермских землях. Во времена детства Стефана в Устюге и его окрестностях было три монастыря: Троице-Гледенский, Михаило-Архангельский и Иоанно-Предтеченский. Наверняка они занимались миссионерством. По-видимому, пермяне, жившие в пределах ростовских земель, во времена Стефана были уже крещены.
   Стефан тщательно готовился именно к миссионерской деятельности. Около 1365 г. он отправляется в Ростов, в монастырь Св. Григория Богослова (называемом Затвор), где был пострижен в иноки игуменом Максимом (Калиной). Но почему не в родном Устюге, где было три монастыря? Ростовский монастырь Св. Григория Богослова был одним из крупнейших центров книжности, и Стефан шел в Ростов учиться.
   Около десяти лет он жил в монастыре, совершенствуясь в богословии, проводя время в беседах с "мудрыми старцами". Стефан овладел греческим языком, что было по тем временам большой редкостью. Именно в Ростовском монастыре он целенаправленно готовился к походу в Пермь: составил пермскую азбуку, "и грамоту новую пермскую сложил", перевел и переписал богослужебные книги на пермский язык.
   "Стефан - создатель зырянской письменности - явление совершенно исключительное. Он не пожелал соединить дело крещения язычников с их обрусением. Не пожелал и идти к ним со славянской литургией, разъясняемой проповедью на родном языке. Он сделал для зырян то, что Кирилл и Мефодий - для всего славянства. После Ростова Стефан несколько лет жил в Устюге, совершенствуясь в пермском языке и продолжая работу над пермской письменностью. Только после почти пятнадцатилетних трудов он счел себя готовым для миссионерского похода в Пермь.

0

4

Собираясь в миссионерский поход в Пермь, Стефан не мог пренебречь и делами земными. В 1379 г. он отправляется за благословением на "подвиг апостольского служения" в Москву, к епископу Коломенскому Герасиму, управляющему в то смутное для церкви время митрополию (после смерти в 1378 г. митрополита Алексия, выдающегося церковного и политического деятеля, митрополичий престол был свободен). Еп. Герасим посвятил Стефана в сан иеромонаха, благословил на миссионерское служение, снабдил частицами св. мощей, антиминсами, миром и другими предметами, необходимыми для освящения церквей.
   Почему же Стефан не обратился за благословением к своему, ростовскому, епископу? Георгий Федотов отметил, что Стефан, "миссионер, отдавший свою жизнь на обращение языческого народа", стоит "несколько особняком от широкой исторической традиции". Апостольское служение - дело, выходящее за епархиальные рамки, требующее благословения главы церкви - митрополита. И в политическом смысле оно никак помогло считаться внутренним делом ростовских князей. Стефан сумел выйти за рамки удельной идеологии, и в этом ему, несомненно, помогли беседы с Сергием Радонежским. Епифаний ничего не говорит о контактах Стефана с великим князем Дмитрием Ивановичем перед походом, но в рассказе о поставлении Стефана в епископы отмечает, что князь Дмитрий Московский "знал и любил его издавна". Стефан обратился к Дмитрию Ивановичу не как к московскому, а как к великому князю, собирателю и защитнику Руси (всего через год русские и татары сойдутся на Куликовом поле). Несомненно, великий князь поддержал Стефана и, вероятно, снабдил его охранными грамотами.
   Таким образом, миссионерский поход Стефана с точки зрения политической - не эпизод в борьбе княжеств за сферы влияния, но звено в деле строительства нового государства, собираемого под рукой Москвы.
   Четыре года, с 1379 по 1383, Стефан проповедовал в Пермском крае. Начал он свою миссионерскую деятельность на Пыросе ("входе", в районе современного Котласа; там, у старого русла Вычегды, и сейчас есть поселок Пырский) и Виляди, впадающей в Вычегду сравнительно недалеко от ее устья. В 1380 г. Стефан поднялся по Вычегде до устья Выми, где в безлюдном месте "келью и дом молитвенный устроил себе". Место было выбрано очень удачно - на слиянии двух крупнейших рек, в самом центре Перми Вычегодской. Вскоре здесь была поставлена Благовещенская церковь. Это единственный храм, о строительстве которого подробно рассказывает Епифаний Премудрый, подчеркивая символичность его наименования. Он также упоминает, что "поставил Стефан другую церковь святую и чудную... и третью церковь на другом месте он создал. По всей вероятности, речь идет о Михайло-Архангельском и Никольском храмах в Усть-Выми.
   Таким образом, еще до епископии Стефан создал в Усть-Выми церковный ансамбль, имеющий целью выделить это место из ряда других поселений. Вычегодско-Вымская летопись под 1380 г. содержит рассказ о том, как Стефан дважды ослепил угрожавших ему язычников и за прозрение заставил их валить лес и гору, на которой стояла келья "окопаши, и осечкаши, и назорных мест рвы делаши" (у Епифания этого рассказа нет). В основе этого предания лежит подлинное событие - возведение укрепленного городка. Если летописец не перепутал дату, то получается, что Стефан заранее обустраивал центр будущей епархии. Весьма вероятно, что вопрос об образовании Пермской епархии, в случае удачи миссии Стефана, обсуждался еще до начала похода.

0

5

Успех миссии Стефана был обеспечен разнообразием его деятельности. Он неустанно проповедовал, крестил пермян, вместе с новыми учениками уничтожал языческие кумирницы, строил церкви "по рекам и погостам". Чрезвычайно важным было то, что Стефан сразу же начал из среды новообращенных искать способных стать священниками и обучать их. Епифаний рассказывает, что он учил пермян грамоте пермской, а из тех, кто обучился, ставил попов, дьяконов, чтецов и певцов, обучал их писать книги пермские и переводить русские книги на пермский язык. Этот отрывок помещен до рассказа о поставлении Стефана "во епископа", но характеризует его деятельность на всем протяжении служения в Перми Вычегодской, так как, не будучи епископом, Стефан не мог "рукополагать во священника". Вероятно, к концу епископства Стефана большинство священников были из пермян. Мы не знаем, один или с последователями пришел Стефан; по определению можно сказать, что воинской силы с ним не было. Пермь Вычегодская была крещена мирным путем.
   Наконец, Стефан отправился в Москву просить для Перми епископа. Главный аргумент был - удаленность новокрещенных земель от Москвы. "Разве может кто-нибудь в столь далекий путь часто и на долгое время отправляться ради всех епископских дел, связанных с церковным управлением, поставлением священников, попов, дьяконов и игуменов, или основанием церквей, их освяшением и многим прочим, требующим присутствия на месте епископа," - восклицает Епифаний. Но, думается, дело не только в этом. Рядом был Устюг с его многочисленными храмами и монастырями. Однако вопрос о присоединении новых приходов к Ростовской епархии или образовании новой епархии с центром в Устюге (против чего наверняка возражал бы ростовский епископ) даже не ставился. Не случайно Стефана поддержал великий князь Дмитрий Иванович Донской - с помощью создания новой епархии во главе с человеком, преданным князю и общерусской идее, он надеялся нанести серьезный удар по претензиям на эти земли ростовчан и новгородцев, получить высокопоставленного союзника, поддерживающего его линию в сложных отношениях великокняжеской власти с церковными кругами и поднять авторитет митрополии в условиях, когда южнорусские земли с древним центром Киевом перешли под власть Великого княжества Литовского.
   В 1383 г. митрополит Пимен (полностью зависимый от великого князя и совсем недавно возвращенный из заточения на митрополичью кафедру) рукоположил Стефана в епископа Пермского. Показательно, что, в отличие от Саввы и Михаила, рукоположенных в епископов Сарского и Смоленского в Переяславле и Костроме, Стефан был возведен в епископский сан во Владимире, древнем центре митрополии и столице великого княжества. Так было положено начало новой епархии и отмечено ее значение. Отметим, что образование новой епархии в XIV-XV вв. - явление чрезвычайно редкое.
   Вся последующая деятельность Стефана в сане епископа показывает, что, придавая первостепенное значение дальнейшему расширению и укреплению влияния христианства в Пермском крае, он выступал и как администратор, твердо придерживавшийся велико-княжеской политики.
   Стефан Пермский продолжал миссионерские поездки. Он бывал на Сысоле, где положил начало монастырю в Вотче. Еще один монастырь был им основан на нижней Вычегде в "Еренском горотке". По легенде он же основал монастыри в Ульянове на Вычегде и на Печоре (однако заметим, что в то время пермяне в этих районах не жили), проповедовал на Вашке.
Продолжалась и храмостроительная деятельность Стефана, хотя невозможно сказать, какие именно храмы, кроме вышеназванных, появились во время Святителя. Успешно продолжалась работа по переводу богослужебных книг на пермский язык, подготовке и поставлении священников из местного населения.

0

6

Но одновременно Стефан заботился о завозе хлеба в северный край, спасая его от голода. Вероятно, он оказывал поддержку московским чиновникам в сборе дани для великого князя (о том, что они были в крае и до Стефана, мы знаем из рассказа Епифания, но неясно, жили ли они здесь постоянно или только приезжали за данью). Стефан благоустраивал и укреплял центр епархии - Усть-Вымь. При Михайло-Архангельской церкви возник монастырь, при котором жили епископы, были школа, переписная мастерская. Усть-Вымь превратился в хорошо укрепленный городок. Земли новой епархии постоянно подвергались набегам вогулов (манси) с востока, язычников-пермян — с севера. Вычегодская летопись содержит уникальные известия о разорении в 1389 г. "пермянами-идолопоклонниками" с Удоры и Пинеги Яренского городка с Богородицким монастырем и набеге вогуличей с Памом-сотником (предводителем пермян-язычников) в 1392 г. на Усть-Вымь. Вогуличи ушли только, когда узнали о приближении устюгского полка. Как видим, сопротивление христианизации принимало и формы военных столковений.
   Особенно серьезный конфликт возник с Новгородом. В 1385 г. "владыко новугородский разгневан бысть зело, како посмел Пимен дати епархия в Перме, в вотчине святей Софии и прислал дружинники воевати Пермскую епархию". Стефан обратился за помощью к устюжанам, которые выступили в поход и разбили новгородцев. Пермские земли в состав Новгородской епархии не входили - до Стефана здесь не было ни одного прихода, но новгородский владыко получал определенную долю пермской дани (именно поэтому речь и шла о "вотчине святой Софии"), которая с образованием Пермской епархии перестала поступать. Защитниками же Пермской епархии (как и при набеге вогуличей) выступают князья формально независимого, но фактически находящегося под сильным влиянием Москвы Устюга, представляющие великого князя.
   В 1386 г. летописи отмечают два события: поход великого князя Дмитрия Ивановича на Новгород в отместку за грабительский поход новгородцев на Кострому и ограбление волжских купцов и поход Стефана Пермского в Новгород. Новгородцы сперва решили сопротивляться, но затем, испугавшись силы великого князя, заключили мир (при посредничестве архиепископа Алексия), обязавшись выплатить компенсацию за причиненный ущерб. Понятно, что после этого миссия Стефана увенчалась успехом: он был отпущен "с милостию и с дарами" (вероятно, тогда же Стефан по просьбе новгородского архиепископа составил поучение против стригольников).
   За годы епископства Стефан Пермский не менее трех раз покидал епархию. О поездке в Новгород речь уже шла. В 1390 г. (по другим источникам - в 1391 г.) он ездил в Москву (во время этой поездки и произошло незримое духовное общение Стефана Пермского и Сергия Радонежского, память о котором отмечается насельниками Троице-Сергиевой лавры и по сей день), а оттуда вместе с митрополитом Киприаном, двумя восточными митрополитами и епископом Михаилом Смоленским - в Тверь для выполнения сложной миссии - отстранения от кафедры епископа Тверского Ефимия Висленя и поставления нового епископа Арсения (очевидно, что в число спутников Киприана Стефан попал не случайно).
   И, наконец, в 1396 г. Стефан приезжал в Москву по делам епархии. Здесь он занемог и 26 апреля скончался. Стефан Пермский был погребен в кремлевской церкви Спаса на Бору, при Дмитрии Донском ставшей усыпальницей членов великокняжеского дома -такова честь, оказанная апостолу Перми. Смерть Стефана Пермского отмечена во многих русских летописях (но не в новгородских, и это показательно).
   Главный итог деятельности св. Стефана Пермского - укрепление христианства, развитие культуры в землях пермян и образование Пермской епархии. Тем самым он способствовал мирному вхождению этих северных земель в состав нарождающегося Русского государства.
Новообразованная Пермская епархия отмечалась большим своеобразием. В силу определенных обстоятельств епископ не ограничивался выполнением пастырской функции (миссионерство, духовное просвещение, храмостроительство, управление духовенством). Он, основываясь на полномочиях, данных великим князем, осуществлял и административно-политическое управление, вел дипломатические переговоры, был судьей, занимался обороной края.
   Вероятно, определенная часть доходов, получаемых с помощью епископа, поступала в его распоряжение и шла на содержание епархиального аппарата и духовенства (поскольку маловероятно, что оно могло существовать за счет немногочисленных прихожан), развитие миссионерской деятельности. Кроме этого, определенная территория вокруг Усть-Выми была выделена в епископскую вотчину (размеры ее при Стефане Пермском мы не знаем), где епископ осуществлял всю полноту власти феодального сеньора. Малочисленные храмы на новообращенных землях являлись скорее не центрами приходов (они еще не сложились), а опорными пунктами миссионерства. Соответственно и требования, предъявляемые к священнику, были несколько иные, чем в центральных епархиях - он прежде всего должен был быть миссионером. Вероятнее всего, большинство духовенства было монашествующим. Функцию миссионерских центров выполняли и небольшие монастыри-пустыни.

0

7

Весьма сложен вопрос о границах новой епархии. Документы, регламентирующие пределы пастырской деятельности епископа, отсутствуют. Епифаний, надо полагать, со слов Стефана, перечисляет соседей Перми Вычегодской и дает ее краткое географическое описание. Тем самым как бы подразумевается (но впрямую об этом не говорится), что это и есть территория Пермской епархии, и подчеркивается важная деталь - епархия создается как национальная. Правильнее было бы сказать, что этническая территория пермян - идеальная, а не реальная территория Стефановой епархии. В конце XIV в. четкие границы Пермской епархии отсутствовали. Границы епархии, как правило, совпадали с границами административно-политических образований (княжеств), а такого образования в Перми Вычегодской не было. Можно считать, что Пермская епархия при Стефане Пермском - земли, на которых успешно проходила его миссионерская деятельность. Здесь жили крещеные пермяне (вперемежку с язычниками), стояли первые храмы и монастыри, находившиеся под его пастырским попечением (но влияние Стефана как представителя Москвы могло распространяться и на территории, заселенные язычниками).
   В епархию несомненно входили земли по Виледи и средней Вычегде, от Пыроса (Котласа) до устья Сысолы. Стефан не случайно поставил первую церковь в Пыросе, на границе с Ростовской епархией. Тем самым он символически обозначил "вход" в будущую Пермскую епархию. Выше устья Сысолы в то время Вычегда была необитаема. Возможно, Стефан предпринял попытку закрепить за епархией земли до Ульянова, основав там монастырь, но маловероятно, чтобы обитель могла долго просуществовать из-за набегов вогулов (манси).
   В северном направлении власть епископа распространялась на заселенную часть Выми (до пог. Турья), в южном - на нижнюю и среднюю Сысолу (здесь роль "ворот" исполнял Вотчинский монастырь). Вероятно, Прилузье в то время в Пермскую епархию не входило. Не исключено, что эта территория считалась "сферой интересов" ростовского епископа, а миссионерская деятельность там велась из Устюга.
   Труды Стефана Пермского были продолжены его преемниками на Пермской епископской кафедре. К сожалению, летописные известия о них очень скудны.
   О втором епископе Пермском Исаакии летописи содержат всего два известия: о поставлении Исаакия во епископы, совершенном митрополитом Киприаном в церкви с. Голянищева, своей подмосковной резиденции, в январе 1398 г. (таким образом, почти два года епархия была без владыки, что связано с борьбой за митрополичью кафедру в Москве) и об участии епископа Исаакия в поставлении архиепископа Новгородского Симеона в Москве в 1416 г. Между этими двумя датами, охватывающими почти два десятилетия епископского служения Исаакия,- пустота. Даже Вычегодско-Вымская летопись, одним из источников которой был не сохранившийся местный Пермский владычный свод, хранит молчание о годах служения преемника Стефана Пермского. О его миссионерской деятельности повествует легенда об основании монастыря на Печоре, в землях вогулов (манси). Возможно, речь идет о восстановлении монастыря, основанного Стефаном. Но даже если монастырь на Печоре и был основан в конце XIV в., просуществовал он недолго. Попытка христианской проповеди у вогулов (манси) была неудачной.
   Похоже, годы епископства Исаакия были для Пермской земли довольно спокойными, а борьба Москвы с Новгородом за двинские земли ее не коснулась. Наверное, до доставления на Пермскую кафедру Исаакий и не бывал в Перми, да и после того, как стал епископом, чаще жил в Москве, чем в Усть-Выми. В таком случае местные летописцы просто не могли располагать обширными сведениями о нем и его деятельности. Мы не знаем даже, когда умер и где похоронен Исаакий. Скорее всего, он не вернулся из последней поездки в Москву и был похоронен в столице (это, вероятно, и послужило одной из причин того, что Исаакий, в отличие от трех следующих епископов, похороненных в Усть-Выми, не был канонизирован).
   Немногим более сведений о следующем епископе Пермском Герасиме (1418-1443). Предания говорят о нем как о благочестивом миссионере, проповедовавшем Евангелие среди язычников-вогулов и прилагавшем большие усилия для защиты епархии от их набегов (одно с другим взаимосвязано). В годы епископства Герасима началась последняя крупная феодальная война, в которой боролись за власть великий князь Василий II Темный и его дядя Юрий Дмитриевич с детьми Василием Косым и Дмитрием Шемякой. Первые отголоски этой войны, длившейся без малого двадцать лет, докатились до Пермского края в 1436 и 1438 гг., когда вятчане совершили два набега на Гледен - Устюг, разорив по пути земли по Лузе и Вычегде. Пермский епископ в этих события пока выступает лишь как наблюдатель. При Герасиме вычегжанам приходилось участвовать и в походах великокняжеских войск в двинские земли. Правда, сомнительно, чтобы епископ занимался организацией этих походов. Жизнь Герасима окончилась трагически - он был убит в окрестностях Усть-Выми, когда совершал объезд близлежащих приходов епископской вотчины. Вычегодско-Вымская летопись содержит уникальную запись о том, что Герасим был убит "земскими подъяки за нечто, то нечто суть земляные поделия на владычном горотке на строение храма ружного, да распря угодейная". Другая версия, основанная на местном предании и получившая распространение в православной литературе, гласит, что Герасим был удушен ново-крещенным слугой-вогулом (мученическая кончина за проповедь христианства позднее послужила одним из оснований для причисления его к лику святых). Однако обе версии вполне могут согласовываться - слуга-вогулич мог быть просто исполнителем замысла заговорщиков.
   Краткая летописная запись, восходящая, по-видимому, к Пермскому владычному своду, показывает, что в середине XV в. в крае уже имелась великокняжеская администрация и, вероятно, наряду с церковным, было и государственное административно-территориальное устройство, известное нам по документам конца столетия (земли, округа). И отношение между великокняжескими чиновниками и епископом были отнюдь не безоблачными. Конфликты возникли из-за земельных владений (вероятно, епископ самовольно пытался расширить свою вотчину) и привлечения Герасимом крестьян из-за пределов вотчины, а возможно, и чиновников, к строительным работам на владычном городке. Епископ тем самым превышал свои полномочия светского владыки, распространявшиеся только на его вотчинную территорию. Возможно, в данном конкретном случае речь идет об обновлении одного из обветшавших храмов Усть-Выми (о строительстве новых храмов ничего не известно). Именование храма "ружным" указывает на распространенную практику содержания приходского духовенства за счет руги (натуральных приношений прихожан).

0

8

В 1444 г. на Пермскую епископскую кафедру был поставлен владыка Питирим (о дате поставления сообщает только Вычегодско-Вымская летопись). О нем мы знаем больше, чем о других первых пермских епископах (за исключением, естественно, Стефана Пермского). Питирим родился в Ярославле, в юности принял монашеский постриг. Умный, хорошо образованный пастырь был приближен великим князем. Он был поставлен архимандритом кремлевского Чудова монастыря и в этом качестве, возможно, крестил в 1440 г. первенца Василия II Ивана (будущего Ивана III, завершившего объединение Московской Руси и освобождение ее от татарского ига). Питирим известен и как церковный писатель: его перу принадлежат Жития св. Митрополита Алексия Московского и похвальный канон этому святому. Поставление Питирима показывает, какое значение придавала Москва Пермской епархии.
Деятельный Питирим начал активную миссионерскую работу. Вычегодско-Вымская летопись сообщает, что он "привел к святей вере пермяков удоренов на Вашке реке, игуменов и попов им дал, святей храмы тамо создвиг".
   Следуя Стефану, он обозначил крайние пределы епархии на Удоре, основанием Троицкого монастыря в Венденге (впервые упоминается в документах 1485 г.). Из построенных им храмов достоверно можно назвать один - Никольский в погосте Важгорт. В описании этой церкви 1608 г. упоминается, что в ней стояла "свеча в 2 пуда, а постави ее владыка Петерим Вологоцкой" (в XV-XVI вв. других Питиримов на Пермской кафедре не было).
   Крещение Удоры - первый известный реальный успех миссионерской деятельности последователей Стефана. Успех тем более важный, что Удора считалась оплотом язычества, куда ушли с Выми и Вычегды противники Стефана Пермского. Питирим, несомненно, не первый, кто пытался крестить вашкинцев (Мезень тогда еще была незаселенной). Легенды говорят о том, что еще Стефан ходил с миссионерской целью на Удору. Но потребовалось более полувека для того, чтобы утвердить в этом краю христианство и тем самым значительно расширить пределы Пермской епархии на западе.
   Как и его предшественники, Питирим активно участвовал и в церковной, и в политической жизни. Он, например, в 1448 г. принимал участие в поставлении собором русских епископов на митрополичью кафедру епископа Рязанского Ионы. При Питириме развернулись решающие события войны Василия II Темного и Дмитрия Шемяки, затронувшие и Пермскую епархию.
В 1447 г. Питирим совместно с другими епископами подписал "грамоту на Дмитрия Шемяку с проклятием от церкви святей". В 1450 г. Дмитрий пошел грабить устюжские земли. Устюжане при звали на помощь вычегжан и вымичей, но не выдержали и сдались. Пермянам же эта поддержка дорого обошлась: Шемяка казнил сотников пермских Емельку Лузькова и Ефимия Эжвина "да десятников". В том же году союзники Дмитрия вятчане, призвав на помощь вогулов (но те отказались), совершили набег на сысольские, вычегодские и вымские земли: "погосты пожгли, храмы святей грабили, церковное все поймали". Вятчане осадили Усть-Вымь, но взять хорошо укрепленный городок не смогли. Но усилия Шемяки были напрасны - Пермская епархия не поддержала непокорного князя. Питирим же пытался воздействовать на вятчан словом, и небезуспешно. Однако его ждало новое испытание: он был пойман сторонниками Дмитрия, привезен в Устюг и посажен в темницу. Питирим мужественно вынес мучения и "проклятое слово не взял". Вызволила его московская рать, посланная для освобождения Устюга. Дмитрий бежал в Новгород, где и умер загадочной смертью в 1453 году (возможно, его отравили).
Таким образом, в войне Василия II Темного и Дмитрия Шемяки, ведшейся и на территории Перми Вычегодской, епископ Питирим решительно поддержал великого князя, поскольку, в отличие от Юрия Дмитриевича, его сын законных прав на великокняжеский стол не имел. Епископ Пермский твердо придерживался линии своих предшественников на поддержку Москвы, укрепление государственности.
   В 1451 г., в самом конце феодальной войны, в Пермь Вычегодскую был прислан наместник великого князя Ермолай с сыном Василием, из рода князей Верейских. Старший сын Ермолая Михаил был направлен наместником в Великую Пермь. Введение наместничества князей Вымских, чрезвычайной формы управления объяснялось военной опасностью как со стороны мятежного Дмитрия Шемяки, так и вогулов с вятчанами. С этого времени епископ уже избавлен от необходимости непосредственно заниматься организацией военных отрядов, обороной края. Он лишь помогает великокняжеской администрации. Более полувека князья Вымские управляли краем, ходили вместе с московской ратью "Югорскую землю воевати", участвовали в походе на Казань. В 1502 г., когда военная опасность миновала, "повеле князь великий Иван вымскому Феодору правити на Пустеозере волостью Печорою, а на Выме не быте ему, потому место Вымское не порубежное".

0

9

Бурные события 40-50-х гг. прервали столь успешно начатую миссионерскую деятельность епископа Питирима. Возобновление ее окончилось для него трагически. Он предпринял миссионерский поход в Пермь Великую, на Чердынь и в 1455 г. на обратном пути был убит вогулами. Летописи, за исключением Вычегодско-Вымской, где содержится известие о миссионерском походе в Великую Пермь, сообщили об этом печальном известии кратко: "Убит священный епископ Питирим от безбожных Гогуличь" без указания причины убийства (в Архангелогородском летописце: "приходил вогульский князь Асыка да сын его Юшман с вогул ичи, да владыку Питирима Пермского убили"). Лишь М.Михайлов, ссылаясь на известные ему местные легенды и рукописи (до нас они не дошли), отмечал, что Асыка организовал поход совместно с вятчанами в отместку за то, что Питирим крестил часть печорских вогулов (манси). Эта версия была повторена в более поздних работах. На сомнительность этих известий справедливо указывал еще И.Шляпкин, опубликовавший краткое житие св. Питирима Пермского. Скорее всего, Питирим стал случайной жертвой очередного набега вогулов. Похоронен он был в Усть-Выми, в часовне около Благовещенского собора, рядом с Герасимом.
Летописи не сообщают о дате поставления на Пермскую кафедру преемника Питирима Ионы (сообщение Вычегодско-Вымской летописи о поставлении Ионы в 1462 г. явно ошибочно совмещено с его миссионерским походом в Пермь Великую). Скорее всего, это произошло в 1456 г. - не могла епархия долго пребывать без епископа. В 1459-60-е гг. епископ Иона был в соборе в Москве, ездил он в Москву и в 1461 г., причем ему была поручена важная миссия объявить собору епископов волю почившего митрополита Ионы о выборе преемника.
   При Ионе происходят важные для епархии события: поход на Вятку в 1457 и 1459 гг., приведший к тому, что вятчане "добиша челом великому князю, как надобе государю, на всей его воле", удачный поход на Югру устюжского воеводы Скрябы (с ним ходил и князь Василий Вымский с вычегжанами и вымичами) в 1465 г., поход вятчан против вогульского князя Асыки в 1467 г., на какое-то время значительно уменьшившие опасность набегов на Вычегодский край, и, наконец, покорение Москвой Великого Новгорода в результате походов 1471 г. и 1477/78 гг., что окончательно сняло вопрос о том, кому подчиняется Пермь Вычегодская.
Наиболее приметное деяние епископа Ионы - миссионерский поход в Великую Пермь в 1462 г. Типографская летопись сообщает об этом кратко: "Иона епископ Пермский крести Великую Пермь и князя их, и церкви поставил и игумены и попы". Вычегодско-Вымская летопись приводит важные детали: Иона крестил Великую Пермь и "добавне", окрестил не князя, а "княжат Михайловых". Не исключено, что это личный домысел летописца: он должен был как-то связать известие о крещении Перми Великой Ионой с более ранними, встречающимися только в Вычегодско-Вымской летописи, сообщениями о миссионерском походе к пермянам Питирима и посылке наместником князя Михаила (уже крещеного). Интересно, что архангельский летописец сообщает, что в 1462 г. Иван III послал рать из Устюга на Вятку, а затем по Каме в Великую Пермь и далее "воевать черемису" (мари), досаждавших своими набегами устюжским землям. Не с этой ли ратью ходил Иона, с тем, чтобы подкрепить проповедь демонстрацией военной силы (а может быть, просто ради безопасности)? Как бы то ни было, при Ионе пределы Пермской епархии на Востоке значительно расширились. По существу, Пермь Великая стала самостоятельной частью епархии, поскольку в то время не имела границы с ее основной территорией (верхняя Вычегда не была заселена). Последние годы жизни престарелый епископ, по-видимому, безвыездно провел в Усть-Выми. Умер он в 1470 и похоронен рядом со своими предшественниками Герасимом и Питиримом. В ноябре 1471 г. (а не 1472 г., как обычно указывается) митрополитом Филиппом был поставлен на Пермскую кафедру игумен северного Ферапонтова монастыря Филофей.

0

10

О способностях Филофея говорит тот факт, что он относительно молодым занял высокий игуменский пост. Вероятно, он проявил себя и на игуменском служении (во второй половине XV в. Ферапонтов монастырь переживал пору расцвета).
   Почти тридцать лет, дольше всех своих предшественников, управлял Филофей Пермской епархией. Безусловно, это одна из крупнейших фигур на Пермской кафедре, заметная личность среди русских иерархов того времени. Он часто призывался в Москву для участия в церковных делах, возможно, был советником митрополита Филиппа (в это время шли сложные переговоры, связанные с женитьбой Ивана III на Софии Палеолог). Сразу после поставления, в декабре, Филофей участвует в поставлении епископа Рязанского Феодосия и архиепископа Новгородского Феофила. Сколько времени он провел в Москве, неизвестно. В июле 1472 г., когда были торжественно перенесены мощи св. Петра, митрополита Московского, Филофея в Москве не было, но уже в сентябре мы встречаемся с ним вновь: вместе с митрополитом Филиппом и епископом Сарским Прохором Филофей участвует в отпевании и погребении князя Юрия (Георгия) Васильевича, брата Ивана III. Скорее всего, все это время в свою епархию Филофей не ездил, а отлучился из Москвы ненадолго, возможно, выполняя поручения митрополита (никак не объяснить, почему он, проделав долгий путь до Усть-Выми, почти сразу же, без какой-либо причины, отправился обратно). И только зимой или в начале весны 1473 г. Филофей надолго отправляется в далекую Усть-Вымь, к месту своего епископского служения. В апреле 1473 г., когда сгорела Москва и умер митрополит Филарет, Филофея в столице не было. Митрополита Филиппа в последний путь провожал только епископ Сарский. Не приехал Филофей и на по-ставление митрополита Геронтия в июле 1473 г.
   В епархии Филофея ждали важные дела. Нужно было решать проблемы приходской жизни, управления епископской вотчиной. Стремление расширить пределы вотчины и тем самым укрепить материальную базу епископии порождали характерные для того времени конфликты между епископом, местным населением и великокняжеской администрацией, за разрешением которых приходилось обращаться в Москву. В 1481 г. была проведена первая перепись земель Перми Вычегодской, зафиксировавшая границы епископской вотчины. Но уже в 1482 или 1483 г. епископ Филофей получает жалованную грамоту на вычегодские "владычни городки и деревни", где подчеркивается, что пермские наместники князья Петр и Федор Вымские не имеют права на "корма" с епископских земель. Другой конфликт отражает составленная на основе переписи 1481 г. жалованная грамота Ивана III жителям Перми Вычегодской на владение земельными угодьями с запрещением отдавать эти земли епископу в закуп и по поминальным завещаниям. В 1490 г. Иван III выдал Филофею еще одну жалованную грамоту на епископскую вотчину, где подробно перечислены погосты и деревни и их жители. Эта грамота призвана была защитить не епископа, а местных жителей от энергичной деятельности владыки. Грамота предписывала вернуть земли, которые епископ незаконно "поймал у волостных людей", и впредь, как это было принято в то время с целью не допускать чрезмерного материального усиления церкви, запрещала продажу или отдачу с волостных земель "в закуп и по душе".
   При Филофее наконец-то Пермь Вычегодская в основном была избавлена от военных набегов. Уже в 1472 г. рать Федора Пестрого совершила карательный поход в Великую Пермь за то, что чердынцы "передались" казанским татарам, и разгромила пермские городки (Филофей в это время был в Москве). С тех пор Великая Пермь больше не бунтовала. Была приведена в покорность и вольная Вятка. В 1486 г. вятчане совершили очередной набег на Устюг. В отместку в 1489 г. воеводы Даниил Шеня и Георгий Морозов с ратью, в которую входили и вычегжане, вымичи и сысольцы, отправились в Вятские земли и привели их в покорность великому князю. Но главным было решение "вогульской проблемы". Еще в 1481 г. Асыка с пелымскими вогулами совершил набег на Пермь Великую, захватил Чердынь и убил князя Михаила с детьми. Устюжская рать немедленно выступила в поход и "согнала" захватчиков. А в 1483 г. войско Федора Курбского и Ивана Салтык-Травы, набранное в северных землях (разумеется, в том числе и в Перми Вычегодской), совершило успешный поход за Урал. На Пелыме был разбит князь Юмшан, после чего рать двинулась на Обь и Иртыш "воевать Югру". В боях был захвачен в плен югорский князь Молдан. Пришлось вогулам посылать в Москву посольства с дарами.
   И вот тут-то Филофей проявил свои дипломатические способности. Он и князь Владимир Ковер выступили посредниками в переговорах с Иваном III и взяли под покровительство вогульских князей. В результате Молдан был отпущен домой. В том же 1484 г. Филофей помог Юмшану получить "опас" от великого князя, а в 1485 г. отправился с ним в Москву. В том же году в Усть-Выми был заключен мир с "князьями Кодскими" Молданом, Пыткеем, Сонтой и Пынзеем. Мир подписали наместники великого князя Петр и Федор Вымские, владычен слуга Леваш (от имени епископа, который, вероятно, еще не вернулся из Москвы) и сотники Вычегодской земли.
   В 1499 г. московская рать Петра Ушатого, Семена Курбского и Василия Бражника совершила еще один успешный поход в Югру, окончательно приведя в покорность великому князю пелымских вогулов. Так силой московских войск и дипломатией епископа Пермь Вычегодская была избавлена от набегов. В последующие десятилетия военная опасность сохранялась только в Перми Великой (она окончательно устраняется только в конце XVI в. с разгромом сибирских татар). В 1490 г. Филофей опять выезжает в Москву, чтобы принять участие в избрании на митрополичью кафедру Зосимы, и вольно или невольно становится участником острейших политических и философских споров.

0

11

Еще в 70-е гг. в Новгороде появляются сторонники учения, названного его противниками "ересью жидовствующих". В середине 80-х гг. образовался московский кружок еретиков, близкий к великому князю. Зосима, избранный на пустовавшую уже полтора года кафедру митрополита Московского, сочувствовал еретикам. Скорее всего, Филофей не одобрял поставление Зосимы, поскольку, как показали дальнейшие события, был противником ереси. По иронии судьбы безвольный и малоавторитетный Зосима (в 1494 г. он был все же смещен с митрополичьей кафедры за пьянство) почти сразу же после своего избрания вынужден был санкционировать собор против еретиков, собранный по инициативе их основного противника новгородского архиепископа Геннадия. Среди шести епископов, принявших участие в Московском соборе 1490 г., был и Филофей. Собор осудил ересь жидовствующих, и только заступничество Ивана Ш спасло их от смертной казни (они были подвергнуты телесным наказаниям и сосланы в монастыри). Окончательно ересь была разгромлена уже в начале XVI в.
Очень трудно определить роль Ивана III в этих событиях. Определенно, что он, как умный политик, использовал разногласия в своих целях. В 1492 г. он принимает решение передать Пермской епархии вологодские приходы (часть из них была под управлением новгородского архиепископа, часть - митрополита) и тем самым ослабить новгородскую епархию. Трудно сказать, почему вологодские приходы были переданы именно в Пермскую епархию, весьма от них удаленную. Не исключено, что на это решение повлияла личность пермского епископа. Парадокс в том, что, ослабляя Геннадия, великий князь усиливал его сторонника.
Решение о передаче вологодских приходов было принято 1 марта, а уже 27 марта Филофей "поехал на свою епископию в Вологду", где провел более года. Именно в Вологду митрополит Зосима прислал ему новую пасхалию на 20 лет (составление ее было приурочено к началу восьмого тысячелетия от сотворения мира (1492 г.). Филофей же составил свою пасхалию и отправил ее в Москву. 12 мая 1493 г. Филофей заложил Вознесенскую церковь в "своем монастыре" в Вологде, а 22 июня отъехал с Усть-Выми (до столицы епархии добрался только 14 июля). С тех пор, по-видимому, престарелый епископ только один раз покидал пределы епархии - в 1496 г. он был в Москве на поставлении нового митрополита Симона. В 1501 г. Филофей уходит на покой в Кириллов монастырь. И в этом же году он тихо скончался.
Окончание епископства Филофея совпало с концом XV столетия и подвело черту под целой эпохой в жизни Пермской епархии. Прошло более ста лет с начала христианской проповеди Стефана Пермского. Христианство пустило прочные корни в Перми Вычегодской, хотя о полном преодолении язычества говорить не приходилось. Иное дело Пермь Великая, крещенная намного позже. В 1501 г. митрополит Симон шлет два послания в Великую Пермь (отмечая, что до него такие послания неоднократно посылал епископ Филофей), обличая пермичей в идолопоклонстве.

0

12

Стефан Пермский весьма глубоко почитался крещеными пермянами. В 1549 г. он был канонизирован Русской православной церковью. После этого ему стали посвящать специальные богослужения, была составлена служба и житие св. Стефана (Епифаний ведь писал не Житие, а повесть), стали строиться Стефановские храмы. В 1607 году к лику святых были причислены епископы Пермские Герасим, Питирим и Иона, захороненные в Усть-Выми (а гробница их стала одной из наиболее почитаемых христианских святынь в Коми крае). Так сложился Собор Пермских святых, небесных покровителей этого края. Но главная идея Стефана Пермского — нести проповедь на родном языке пермян,- начинает забываться. Все епископы Пермские - русские, до своего приезда в Коми край никак с ним не связанные. Они значительное время проводили вне епархии, а Исаакий, по-видимому, вообще большую часть своего епископства жил в Москве. Сомнительно, чтобы они знали пермский язык. Можно лишь утверждать, что определенным знанием пермского языка обладал Филофей (по крайней мере, он мог написать на пермском языке свое имя - сохранился его автограф на грамоте 1474 г.). В Усть-Выми продолжала работать школа, основанная Стефаном для подготовки священноцерковнослужителей из местного населения. Но прислушаемся к мнению такого вдумчивого исследователя, как Г.С.Лыткин: "...Преемники св. Стефана поддерживали Стефановскую школу. Но в организации этого школьного дела есть два колеса: одно большое - русская грамота, а другое колесо маленькое -зырянская грамота... Я продолжаю думать, что преемники св. Стефана имели малое смотрение за малым колесом, хотя и не отрицаю, что они могли иметь большое смотрение за большим колесом школьного дела... Стефановы преемники, русские люди, не имели достаточного смотрения ни за распространением, ни за сохранением зырянских переводов св. Стефана, а по мере возможности следили только за тем, чтобы зырянское духовенство знало по-славянски то, что нужно было ему знать при совершении богослужения на славянском языке". В XV в. служба уже велась на русском языке (в 1429 году митрополит Фотий отмечал, что "ныне страна Пермская чисто по-славянске и православно совершает службу Божий"), хотя, например, в Вотче вплоть до XVIII в. при богослужении наряду с русским использовался коми язык.
   Трудно сказать, кто преобладал среди местного духовенства - коми или русские. Скорее всего, окружение епископа было русским. На это косвенно указывает то, что среди жителей соседнего с Усть-Вымью погоста Оквад в 1490 г. числится "Помос толмач" (переводчик). Разумеется, русскими были и священники вологодских церквей. Но духовенство немногочисленных сельских приходов Перми Вычегодской было коми. В то время не было принято переводить священников из прихода в приход. В священнический сан рукополагались наиболее подготовленные местные крестьяне, а затем приход переходил по наследству к сыну священника. Первоначальную подготовку кандидаты в священники проходили в школе при Михайло-Архангельском монастыре в Усть-Выми. Обучение на русском языке было первым шагом к ассимиляции местного духовенства.
   Более ста лет Пермским епископам приходилось решать задачи рубежей епархии. Пермская земля страдала от набегов вогулов (манси), междоусобных войн, грабительских походов новгородцев и вольных вятичей. Два епископа были убиты, а один претерпел муки заточения в темнице. И лишь к началу XVI в. на Пермскую землю на четыре столетия сошел мир (следующая война - гражданская начала XX в.). И епископы сосредоточиваются на делах церковных.
   Впрочем, епископы давно уже не были управителями края, а Пермская епархия перестала быть административно-политическим образованием. Во второй половине XV в. в Коми крае складывается характерное для феодального Русского государства административно-территориальное деление, учитывающее расселение различных групп коми. Пермь Вычегодская делилась на Вычегодскую, Сысольскую, Удорскую, Вымскую земли и Ужгинскую волость. В 1481 г. была проведена первая перепись населения этой территории. Прилузье и Виледь входили в состав Устюжской, а территория на северо-западе - Двинской земель. К началу XVI в. (после упразднения института вымских князей) на этой территории складывается обычная система великокняжеской администрации. Разумеется, епископ сотрудничал с администрацией и принимал участие в решении различных проблем жизни края.
   В традициях того времени епископы Пермские со времен Стефана имели свою вотчину, являвшуюся главным источником их благосостояния. Епископская вотчина имела статус великокняжеского пожалования и ее размеры регулировались великокняжескими грамотами (выше уже отмечалось, что Иван III своей волей пресек деятельность епископа Филофея по расширению вотчины).
   В своей вотчине владыки сохраняли все права феодальных сеньоров: собирали "корма", вершили суд (кроме дел о "душегубстве"). Если случался спор владычных и волостных крестьян, то он разрешался совместным судом великокняжеской администрации и епископа. В XV в. вотчина епископов Пермских состояла из трех частей, каждая из которых включала в себя ряд населенных пунктов, пашенные земли и различные угодья: территории в устье Выми ("владычный городок" Усть-Вымь, погост Акват (Оквад), "деревни владычны на Выми на Ибу", "деревни на Коквицкой горе Коковиса" (Коквицы), на средней Вычегде (деревни Базлук и Яма около Еренского городка (Яренска), погост Вожем и городок Вожемская гора) и на Виляди (точное название деревень неизвестно). При Филофее на вымских и вычегодских землях епископа насчитывалось около 60 крестьянских дворов, (не считая пустых). Центром епархии и епископской вотчины была Усть-Вымь. Даже по тем временам это было небольшое поселение. На одном из холмов помещался хорошо укрепленный городок, окруженный деревянной стеной с башнями по углам (площадки, на которых стояли башни, видны были и в XIX веке: возможно, крепость имела и пушки - в Михайло-Архангельском монастыре до середины XIX в. хранилась древняя пищаль). Внутри совсем небольшой по территории крепости находились Благовещенский собор, резиденция епископа ("двор владычен большой"), двор брата Филофея Устина, который занимал благовещенский диакон (сам Устин жил напротив Усть-Выми в погосте Вездино), двор благовещенского священника и четыре "осадных" двора, где укрывались крестьяне окрестных деревень во время опасности. На соседнем холме стояла монастырская Михайло-Архангельская церковь и несколько келий, а вокруг был небольшой посад - 14 крестьянских дворов. Все население Усть-Выми не превышало и 100 человек.
Со времени Стефана территория епархии значительно расширилась. Определить ее четкие границы невозможно, так как отсутствуют данные о четырех приходах, окормляемых епископом Пермским. Своеобразие Пермской епархии в том, что она состояла из трех частей.
   Историческое ядро епархии - населенные пермянами земли нижней и средней Вычегды, Выми, Сысолы, Удоры. Скорее всего, Прилузье в XV в. входило во владения ростовских епископов. "Резерв" епархии составляли незаселенные земли по верхней Вычегде, Мезени и Печоре (в XVI-XVII вв. рост территории епархии на востоке и севере будет идти "естественным" путем - появятся новые поселения, а с ними и новые приходы). Миссионерская деятельность преемников Стефана Пермского привела к присоединению к епархии Перми Великой. Третью часть епархии, удаленную на сотни километров от пермских земель, составила Вологда. Это был единственный крупный город в епархии. Отметим еще и то, что Пермская епархия включала приходы как с русским, так и с пермским населением.

0

13

На территории, заселенной предками коми (зырян), нам известно не более десяти храмов. Их было, несомненно, больше, но отсутствие переписных документов конца XV в. не позволяет назвать точное их число. Если допустить, что за сто лет число крупных погостов - центров приходов на давно заселенных вычегодских и сысольских землях не изменилось, то для иллюстрации можно привести данные конца XVI в. В то время в Яренском уезде (нижняя и средняя Вычегда) было не менее 8 приходов с 14 церквями и монастырь с 2 храмами. В Сысольской волости также насчитывалось 8 приходов с 16 храмами (от погоста Вотча до погоста в устье Сысолы). Кроме того, один приход был в Ужгинской волости на Сысоле, два - в Глотовой слободе на Удоре. Два или три прихода было в епископской вотчине. Приход объединял окрестные деревни-малодворки (в некоторых приходах их было до 40), иногда очень значительно удаленные от приходского храма. Строительство и содержание храмов было делом прихожан. Обычно на погосте ставились две деревянные церкви - зимняя и летняя (каменные храмы в Коми крае начали строить только в XVIII в.). К храмам были приписаны небольшие наделы пашни и сенокосных угодий, с которых "кормилось" духовенство.
   В XV в. крупных монастырей, за исключением вологодских, на территории епархии не было. Мы знаем семь небольших монастырей и пустыней, основанных в XIV-XV вв. Предположительно к ним надо прибавить монастыри в Ульянове и на Печоре. В условиях малонаселенного края они оказались нежизнеспособными. Более или менее стабильно существовал только Михайло-Архангельский монастырь в Усть-Выми.
   Присоединение в 1492 г. вологодских церквей было переломным в жизни епархии. Г.С.Лыткин справедливо заметил, что тем самым был нанесен "смертельный удар существованию Пермской епископии и школе св. Стефана". С этого времени епископия именуется Пермской и Вологодской. Начиная с Филофея, епископы все чаще "наезжают" в Вологду, подолгу живут в этом большом городе, предпочитая его маленькой, затерянной в лесах Усть-Выми. Коми край постепенно становится периферией епархии. При епископе Макарии в конце XVI в. епископская кафедра окончательно переносится в Вологду и с 1571 г. епископия (с 1589 г. - архиепископия) уже именуется Вологодско-Великопермской. К ней присоединяется значительная часть Поморья. По существу, это уже не епархия св. Стефана, и у нее своя история.

ХРИСТИАНСТВО И ЯЗЫЧЕСТВО
НАРОДА КОМИ

0


Вы здесь » Бадьёльйывсаяс - Бадьёльские » Коми Йöз. Коми Народ » Пермская епархия в XIV-XV веках


Создать форум