Бадьёльйывсаяс - Бадьёльские

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Бадьёльйывсаяс - Бадьёльские » История Республики Коми » ПЕРМЬ ВЫЧЕГОДСКАЯ


Создать форум

ПЕРМЬ ВЫЧЕГОДСКАЯ

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

Л.Н.ЖЕРЕБЦОВ
ПЕРМЬ ВЫЧЕГОДСКАЯ
И ЕЕ ВЗАИМООТНОШЕНИЯ С СОСЕДЯМИ
(X—XIV ВВ.)

   Расселение древних пермян. X—XIV века н. э. играют особую роль в этнической истории народа коми. Именно в это время существуют племена Перми Вычегодской -прямых и непосредственных предков современных коми (зырян). Термин «пермь» появляется в русских летописях не позднее XI в. По сведениям В.Н.Татищева, наиболее ранние известия о перми имеются в Степенной книге и относятся к 967 г. Содержание этого этнонима было довольно неопределенным. Локализовалась эта летописная пермь где-то в бассейне Вычегды. По более поздним письменным источникам, в частности по данным «Жития св. Стефана Пермского», территория перми ограничивается бассейном Выми и прилегающим участком Нижней Вычегды. Однако археологические исследования последних лет показали, что в очерченном районе обитало только одно из племен перми. Памятники вымской археологической культуры, оставленные, несомненно, летописной Пермью, уже обнаружены в бассейнах Нижней Вычегды, Лузы и Мезени. Не исключено нахождение их и на других соседних территориях .
   В исторических источниках XVII в., а также и в исследованиях XVIII в., процитированных в книге Э. А. Савельевой, имеются указания об обитании пермян (зырян) на Нижней Вычегде, начиная от района Сольвычегодска. И.И.Лепехин западной границей обитания зырян считал устье Вычегды. Он писал, что первым поселением зырян на Вычегде было с.Усть-Пырос (район современного Котласа) . Село Пырское до недавнего времени существовало возле г.Котласа. Вымско-вычегодская летопись сообщает, что Стефан Пермский в начале 1379 г. крестил пермян на Пыросе и на Виледи, а потом уже поднялся к устью Выми . Следовательно, имеются основания полагать, что в средние века граница расселения прямых предков коми проходила гораздо западнее современной.
   В исторических исследованиях утвердилась точка зрения на относительную неизменность этнической территории коми в X— XX вв. н. э. Обычно границы Коми края показываются на картах и принимаются исследователями приближенными к современным . Изучение имеющихся археологических материалов, данных топонимики и исторических источников показывает, что данная точка зрения не соответствует действительности.
   По известным в настоящее время результатам раскопок и разведок Э.А.Савельевой, К.С.Королева и др. выявляется обитание древних пермян в бассейнах Средней и Нижней Вычегды и ее притоков - Сысолы, Выми, Виледи, Лузы, Пинеги и Вашки . Берега других рек бассейна Северной Двины: Юга, Сухоны, Устьи, Тоймы, Уфтюги, а также р. Вятки и ее притоков: Моломы, Летки и Кобры - в археологическом отношении изучены пока недостаточно. Однако в последнее время положение начало улучшаться. Л. Д. Макаровым раскопано средневековое Подгорбуновское городище на р. Юг, ранний слой которого «близок поздневанвиздинским памятникам», а «поздний слой датируется XII—XIII вв. и оставлен, вероятно, славянским населением». Н.В.Гуслистов раскопал Марьинский могильник на р. Сондуге (приток р. Ваги в верхнем течении), относящийся к XIII — XIV вв. По его мнению, «памятник наиболее близок по своему характеру к памятникам, оставленным Лузской Пермцей». О.В.Овсянниковым раскопан Корбальский могильник на берегу р.Ваги, относящийся ко второй половине XI—XII вв., который, как он считает, «оставлен древним „чудским населением" и является, по существу, первым исследованным могильником летописной „чуди заволочьской"». В. А. Семенов полагает, что на Варнинском могильнике (бассейн р.Чепцы) имеются комплексы VI—XII вв. «явно верхнекамского происхождения». Целая группа средневековых памятников VI—XIV вв. исследована в верховьях р. Камы. В. А. Кананин считает их локальным вариантом ломоватовской и родановской культур.
   Н.В.Гуслистов и О.В.Овсянников приписывают исследованные ими памятники «чуди заволочьской». Однако этническая принадлежность ее еще не установлена. Данные же русских летописей, писцовых и переписных книг XVII—XVIII вв., гидро- и топонимики показывают, что поселения древних пермян в X-XIV вв. располагались по всему течению р. Юг, практически с верховьев (с.Пермас, д.Пермяцкая в Никольском рне Вологодской обл.), по низовьям р.Сухоны, по верхнему течению Северной Двины (с.Пырское возле г.Котласа, с.Пермогорье в Красноборском р-не Архангельской обл.), по всему течению р. Устьи вплоть до ее впадения в р.Вагу, по среднему течению р.Пинеги (с.Пермское и д. Пермяковская в Карпогорском р-не Архангельской обл.). В очерченных границах распространены пермские и близкие им топонимы. Перечислим некоторые из них: например, реки Воч, Вотча, Ентала, Ионтала, Камова, Кузюг, Мичков и др. в Никольском у.; озера Касты, Вад, Керкаты; реки Ворель, Корва, Кервас, Лекваш, Падиоль и др. в Лаль-ском у.; реки Важа, Изовка, Пурта и др. в Устюжском у.; реки Вотча, Ворса, Ентала, Нюрс, Маега, Тырас и др. в Красноборском у.; реки Вадья, Вель, Вотча, Ваешка, Кача, Юра и др. в Вельском у.; реки Вотча, Измас, Мичма, Ошиха и др. в Тотемском у., а также Перм-озеро, оз. Пермянские ямы, реки Перемка, Пермас, Пермовка и вышеназванные населенные пункты в тех же уездах. Отдельные названия  «пермского» типа встречаются и в других уездах.
   Конечно, имеющиеся гидронимы и топонимы далеко не бесспорны в отношении принадлежности их к пермским языкам, однако концентрация значительного количества однотипных слов на ограниченной территории, где к тому же обнаруживаются и близкие пермской культуре археологические памятники, делает такую гипотезу достаточно вероятной.
   Существование пермской топонимики в указанном регионе подтверждается специальными исследованиями топонимистов. Так, И.В.Власова, анализируя распространенность топонима «дор» в междуречье Северной Двины и Волги, приходит к выводу, что «влияние коми дор на происхождение топонимов междуречья Двины и Волги очевидно» и «что топонимы с основой дор на восточных территориях Севера - не только западного происхождения». Об этом «свидетельствует тот факт, что они встречаются и остаются до настоящего времени в местах, близких к расселению коми, и наименее распространены по Двине и Сухоне, где поселения коми исчезли уже к XIV в.» В.А.Никонов выводит топоним «дор» от слова «драть», связанного с подсечной системой земледелия. Эту точку зрения поддерживает также Ю. И. Чайкина. Это и имеет в виду И. В. Власова, говоря о западном происхождении топонима. Произведенные ею подсчеты показали, что, хотя «расчистка пашни из-под леса существовала в указанном районе и в XIX в., число названий селений с основой дор («драть») становилось меньше: если в конце XVIII в. они в районах двинских и волжских притоков составляли 4,6%, в середине XIX в. - 3, то к концу XIX - началу XX в. их число упало до 1%» 16.
   И.В.Власова, как видим, не сомневается в обитании предков коми в вышеочерченном регионе. Она пишет, что «предки коми пришли на Вычегду с Камы и Вятки во второй половине I тысячелетия н. э. А в начале II тысячелетия они начали расселяться на северо-запад и северо-восток и достигли Верхней Двины и даже бассейна р. Юг, где в XII-XIII вв., как уже указывалось выше, их встретили новгородцы и низовцы». Потомки древнепермского населения там отмечены в документах и в более позднее время. Та же И.В.Власова приводит данные о потомках древних пермян в границах Пермасского и Красавинского сельсоветов и г.Котласа. Она пишет, что в 1920 г. «селения коми обнаружены и в Устюжском (130 хозяйств) и в Никольском (29) уездах», и далее указывает конкретно, в каких волостях, подчеркивая, что это именно в тех «местах, где с XIV в. начинается оттеснение коми на восток». По данным И.В.Власовой, опиравшейся на перепись 1926 г., «нет ни одной деревни, где было бы чисто коми-зырянское население. Оно живет вместе с русскими».
   Сошлемся также на многочисленные работы А.К.Матвеева по изучению топонимики Русского Севера. В статье «Типы бытования географических терминов в субстратной микротопонимии Русского Севера» он указывает, что «на юго-востоке Заволочья типичной прибалтийско-финской микротопонимии противостоит какой-то особый микротопонимический ареал…». Западную границу его он определяет как «идущую с северо-востока от верховий Пинеги на юго-запад к р.Ведь, как раз вдоль юго-восточной границы ареала прибалтийско-финской микротопонимии. Намечавшаяся граница между прибалтийско-финской и пермской (?) микротопонимией не отличается четкостью, что весьма обычно при отражении в топонимии этнических контактов, однако реальность выделения особой, четко локализованной группы названий не внушает сомнений». В статье помещены три карты, показывающие распространение тринадцати рассматриваемых топонимов.
   В другой работе А.К.Матвеев подчеркивает, что «топоосновы саамского и пермского происхождения имеют более узкие ареалы соответственно к западу и к востоку от р. Северной Двины», и для примера рассматривает несколько формантов. «Так формант - юга - (уга), как уже было отмечено, увязывается с древнепермским - юг - (юга) - «река», а формант - ела - может получить объяснение не только из прибалтийско-финских, но и из пермских данных (ср.: коми – ёль - «лесной ручей»)». Некоторые из этих основ имеют также убедительные пермские этимологии. Сравните коми реч - «русский», сыл и ком сыв (сыл - «талый»). Таким образом, как считают многие исследователи, «территория распространения коми топонимии гораздо шире административных границ Коми АССР».

0

2

Интересные сведения приводит П.И.Ульянов. Ссылаясь на неизвестную нам рукопись краеведа М. И. Романова «Народные говоры по течению р. Устьи», он пишет, что в верховьях этой реки последние зыряне, державшиеся своего языка, вымерли лишь в конце XVIII в. В другой работе М.И.Романов утверждает, что население бассейна р. Устьи в X—XIV вв. было зырянским (коми), однако никаких ссылок и доказательств не приводит. Однако сведения об обитании зырян в бассейне р. Устьи в XVIII в. обнаружил и А.К.Матвеев. Правда, далее он высказывает убеждение, что устьянские зыряне к коми-зырянам никакого отношения не имели. «Зыряне („окраинные") раньше жили в Подвинье. Это был народ, родственный вепсам и другим прибалтийским финнам и саамам, и только впоследствии этноним „зыряне" перешел на коми. А настоящие зыряне обрусели»27. С категоричностью утверждения А.К.Матвеева в той его части, где он говорит о том, что устьянские зыряне не имеют отношения к коми-зырянам, трудно согласиться, ибо доказано наличие значительных прибалтийско-финских заимствований в западных диалектах коми языка и существование беломорского и восточнобалтийского антропологических типов в тех же западных группах коми. Следовательно, более правильно говорить о сложении в западной части региона пермян смешанного населения, наследниками которого в какой-то мере являются нынешние западные группы коми.
   Надо отметить также, что хотя этноним «зыряне» на весь народ коми распространился действительно позднее (XVI в.), но отдельные его группы именовались так значительно раньше: в грамоте 1485 г. перечисляются «крещеные сиряне ужговские», т.е. жители Ужгинской вол. (верхнее течение Сысолы и верховья Камы) - тоже, можно сказать, окраина. «Сырьяне» встречаются также в «Житии св. Стефана Пермского» (конец XIV в.), однако они упомянуты там в таком контексте, что с равной долей вероятности это могут быть как устьянские, так и сысольские зыряне.
   Сведения, приведенные М.И.Романовым и А.К.Матвеевым, относятся к сравнительно недавнему времени. Сомнительно, чтобы современное местное население запомнило каких-то особых зырян, отличных от коми-зырян, ибо это древнее население уже вДШ-XIV вв. начало растворяться в русской этнической среде и частично отступать под ее натиском. И. В. Власова приходит к выводу, что к XIV в. древние пермяне в бассейне Сухоны и Северной Двины уже исчезли. В русских летописях XIII в. сохранились отрывочные сведения о «тоимичах поганых» (бассейн р.Северной Двины; притоки Верхняя и Нижняя Тойма) и «суре поганой» (бассейн р. Пинеги). Несомненно, это остатки того самого древнего (допермского) населения Подвинья, которое в результате смешения с пермянами, как мы считаем, стало почти пермским при наличии в то же время большой примеси прибалтийско-финского (вепсского?) элемента. На это указывает название погоста, которое включает слово «кар», означающее по-коми (и по-древнепермски)   «город»: в переводе Тоймокары - город на Тойме. Но в то же время «тоимичи поганые» и «сура поганая», по-видимому, по происхождению не были пермянами. Их язык мог занимать промежуточное положение между западно-финскими и восточнофинскими языками. А.К.Матвеев в одной из своих работ указывал на то, что язык заволоцкой чуди мог занимать промежуточное положение между прибалтийско-финскими и поволжско-финскими языками. Может быть, язык чуди заволоцкой был промежуточным между вепсским и пермским? Т.А.Бернштам выдвинула идею о родстве «суры поганой» на Пинеге с населением бассейна р. Суры (Верхняя Волга), где обитала летописная меря. Она полагает, что в составе русских низовских переселенцев участвовали представители финских народов Поволжья и какая-то мерянская группа добралась до Пинеги, где и обосновалась. Конечно, русское население, двигавшееся на север, включало финские компоненты, и чем дальше, тем больше, но я не думаю, чтобы целые родо-племенные группы, сохраняя свое единство, могли пройти путь от Верхней Волги до Пинеги, да и по времени это не совпадает, ибо «сура поганая» и «тоимичи поганые» обосновались на упомянутой территории до русского переселения. Погост Тоймокары существует уже в начале XIII в., а, следовательно, указанные тоимичи и сура должны были появиться там еще раньше - не позднее XII в.
   Любопытно отметить в связи с этим следующее: древние пермяне в своем расселении не вторгались на территорию тоимичей и суры. На Северной Двине они остановились перед границей тоимичей, а на Пинеге обошли земли суры и поселились ниже по течению. Правда, в последующие века сура перемешалась с пермянами, создав вкупе с другими включениями этнографическую группу удорских коми. Однако все это говорит о суще¬ствовании отличий между древними пермянами и сурой с тоимичами.
   Какие-то островки потомков древних пермян сохранялись в указанном регионе достаточно долго - вплоть до XX в. Любопытны в этом отношении сведения, помещенные в «Этнографическом обзоре Вологодской губернии», опубликованном в «Списке населенных мест», содержащем данные X ревизии, проводившейся в 1856-1857 гг. В нем сообщается, что, по приход¬ским спискам, «чудь, или обрусевшие финны», обитают вперемежку с русскими в Никольском у. по рекам Ильзюга, Кокошиха, Ширенга, Шердуга, Жидоватка, Березовая и Завазуга (всего 237 дворов с населением 1630 душ обоего пола), в Соль-вычегодском у. - по рекам Варзакса, Тарновка, Оскорев, Чакулка (всего 223 двора с населением 1555 душ обоего пола) и в Усть-Сысольском у. - по рекам Невля, Шор, Буб, Поруб и Луза в 14 населенных пунктах, а именно: в деревнях Спиринской, Ракинской, Шиловской, Гаревской, Бор-Надболотской, Мишиновской, Урнышевской, Матвеевской, Карповской, Кулижской, Раевской, Подсосновской, Трофимовской, Немизовской (146 дворов с населением 1049 душ обоего пола). В действительности же, по историческим документам, жители этих 14 деревень издавна были коми. В связи с этим фактом резонно предположить, что «чудь, или обрусевшие финны», в Никольском и Сольвычегодеком уездах также являются остатками прежних (коми-пермских) насельников. Именно такая мысль высказана и в цитируемом «Этнографическом обзоре»: «Зыряне обруселые и вообще сохранившие обычаи и нравы своего племени встречаются и в других уездах, особенно в Сольвычегодском и Никольском, как в ближайших к коренному населению финского востока».
   Д.К.Зеленин, изучая великорусские говоры, пришел к мысли, что «в Вологодском крае (так же как и в Пермском) должны быть обрусевшие зыряне». На это указывает также анализ фамильного состава и топонимии в восточных районах современных Архангельской и Вологодской областей. В них сохранилось немало названий сел и деревень, которые в настоящее время являются распространенными коми фамилиями (обычно в западных районах Коми АССР), например деревни Шелепова (соответствует фамилия Шулепов), Тентюкова (фамилия Тентюков), Пархачевская (фамилия Пархачев), Ворсинская (фамилия Ворсин), Вызова (фамилия Вызов), Ватаманова (фамилия Ватаманов), Шешукова (фамилия Шешуков), Уляшова и Уляшевская (фамилия Уляшев), Сорвачева (фамилия Сорвачев) и т.д. Некоторые из перечисленных топонимов и сейчас в тех же местах являются местными фамилиями (Шешуков, Пархачев и т. п.) и соответственно и в Коми АССР - названиями поселений (Тентюкова, Уляшево, Бызовая).
   Приведенные примеры, конечно, вовсе не говорят о том, что их оставили именно пермяне. Но они свидетельствуют об определенной общности древнего населения указанного региона, о том, что в русском крестьянстве растворились прежние финно-пермские насельники и, что вероятнее всего, отсюда попали на территорию современной Коми АССР вышеперечисленные фамилии и названия поселений, причем не исключено, что пришли они с русскими носителями, позднее ассимилировавшимися в этнической среде коми. Для нас важны именно эти этнические смешения и контакты, поскольку они свидетельствуют в пользу тезиса о расселении древних пермян в вышеназванных районах. Кроме указанных выше пермских гидронимов, нами встречены при полевых работах 1977-1978 гг. в верхнем течении Северной Двины деревни с чисто коми названиями: Куимиха («куим» — три), Кушево («куш» — пустой, голый), Егово («ег» - сор) и др., а также фамилии, переводимые с коми языка, например Лудков («луд» — луг, пастбище), Лысцов («лыс» - хвоя), Туесов («туис» - бурак), и ряд других, менее четких: Шошкик (есть с. Шошка в Коми АССР), Пыстогов, Кустышев и т. п. Обнаруживается много параллельных гидронимов, таких, как Вотча, Вад, Вис(ка), Вашка, Лемью(я), Еренга (Яренга), Шойна и др.

0

3

Любопытно свидетельство С.Герберштейна (XVI в.) о языке населения Устюжской обл.: «У жителей свой язык, хотя они больше говорят по-русски». Он, правда, не конкретизирует, какой это язык, но в свете вышеизложенного полагаем, что он был пермским, тем более что часть пермских земель действительно входила в состав этой области.
   Приведенные материалы и высказывания достаточно убедительно говорят о том, что западные границы расселения предков коми пролегали в бассейнах рек Юга, Сухоны, Устьи и верхнего течения Северной Двины. Следовательно, в регион обитания пермян, имея в виду всех носителей древнекоми языка, в IX— XIV вв. входили верховья р. Камы, верхнее и среднее течение р. Вятки с притоками Чепца, Молома, Летка, Кобра, из бассейна Северной Двины - Вычегда с притоками Вымь, Сысола, Виледь и Яренга, Юг с притоком Луза, Сухона, Уфтюга, верхнее течение р. Ваги и ее приток Устья, Пинега, а также приток р.Мезени Вашка.
   Представляется весьма важным процитировать здесь высказывание академика Б.А.Рыбакова по данному вопросу. В одной из своих работ он отмечает, что в русских летописях есть две группы географических обобщений, возникших в самом концеXIV столетия и многократно повторяющихся в летописях XV-XVI вв. Первая группа охватывает все города, населенные древнерусской народностью, «а другая знакомит с соседями Руси: финно-угорскими народами северо-востока». Этот второй список, по мнению Б.А.Рыбакова, «был составлен, очевидно, при жизни Стефана Пермского, тщательно изучившего этот край, а может быть, и не без его участия. Здесь перечисляются местные финно-угорские народы сначала по рекам («Двиняне, Устюжане, Вилежане, Вычежане, Пенежане, Южане, Серьяне, Гайяне, Вятчане»), а затем под теми названиями, под которыми почти все они были записаны еще в XII в. в «Повести временных лет». И далее он подчеркивает (что для нас особенно важно!), что «список пермских народов по рекам очень логичен и действительно дает нам только население Пермской земли в тех пределах, как они очерчены, с перечнем самих рек (Вымь, Вычегда Вятка). Список же, почерпнутый у Нестора, значительно шире Пермской земли». Таким образом, анализ древнейших географических сведений русских летописей, проделанный Б.А.Рыбаковым, подтверждает высказанные выше мысли о расселении носителей древнепермского языка в X-XIV вв.
   С какого времени, вернее, в какие столетия эти племена заселили западные пределы очерченного региона? Без сомнения, их освоение происходило постепенно и разновременно. Поскольку движение предков коми шло из Верхокамья, то первоначально были освоены бассейны рек Вятки, Сысолы и Лузы (видимо, в конце I тысячелетия н. э.), а затем уже Вычегды, Юга и прилегающего участка Северной Двины (вероятно, в X-XI вв.). Далее произошло освоение части бассейна Северной Двины ниже впадения р. Вычегды, а также р. Устьи и части р. Сухоны (уже в XI-XII вв.). Таким образом, все вышеизложенное доказывает, что в X-XII вв. древнепермские племена продвинулись довольно глубоко на запад. На юге в это время они контактировали с древними марийцами. На это указывают археологические материалы; данные топонимии, наличие марийских заимствований в современном лузско-летском диалекте коми языка (сообщение исследователя диалекта Т. И. Жилиной), определенная близость в отдельных элементах материальной культуры. В то же время это расселение не было ни окончательным, ни устойчивым. Территория его постепенно меняется: если в X-XII вв. древние пермяне двигались на запад и юго-запад, то в XIII-XIV вв. основной поток повернул на северо-запад. Одно¬временно происходит отход, рассасывание и смешение древних пермян с соседями: с вепсами и особенно с русскими, поскольку в эти столетия начинается переселение русских из Поволжья в Подвинье.
   К концу XIV в. в бассейнах Сухоны, Юга (кроме Лузы) и Вятки (за исключением северных притоков - Моломы, Кобры, Летки) пермянское население исчезает. Сохраняются отдельные очаги в верховьях Ваги, о чем свидетельствует упоминавшийся уже Марьинский могильник, Юга (погост Пермас) и в бассейне р. Устьи. Таким образом, в XIII-XIV вв. западные пре¬делы расселения древних пермян существенно сократились. Граница проходит по нижнему течению Лузы, низовьям Вычегды и прилегающему участку Северной Двины. На юге в пределах Лузской Пермцы остаются вышеназванные северные притоки р.  Вятки и в  составе Ужгинской вол. - верховья р.Камы.
   Продвигаясь на север, «пермяки вычегодские» в XIII-XIV вв. осваивают бассейн р. Башки и выходят на Пинегу. Происходит смена направления движения древних пермян: прекращается расселение на запад и усиливается на север. Причины этого были как экономические, так и политические. Главную роль играли взаимоотношения пермян с древнерусскими феодальными княжествами. Определенное значение имела и христианизация.

0

4

Территориально-племенные объединения древних пермян и их хозяйственно-культурные контакты. На вышеочерченной, весьма обширной территории расселения, расположенной по бассейнам разных рек, древние пермяне не могли быть единым племенем или даже союзом племен, тем более что в этот период у них уже начинается распад родового строя. Это подтверждается археологическими материалами, в частности раскопками вымских могильников. Термин «территориально-племенные объединения» применительно к общественному устройству древних пермян в X—XIV вв. как переходному от племен к территориальным общинам впервые выдвинул Л. П. Латук. Аргументация представляется достаточно убедительной, поэтому считаем возможным использовать эту формулировку.
   Как отмечалось выше, регион расселения пермян в археологическом отношении исследован очень неравномерно. На сегодня лучше других обследована территория вымской культуры. Изучение обнаруженных памятников показало, что эта культура во всем районе ее распространения не едина, а имеет определенные отличия, локальные варианты, что позволяет говорить о существовании нескольких отдельных племен или племенных объединений Перми Вычегодской. По мнению Э.А.Савельевой, достаточно четко выделяются вымский, нижневычегодский и лузский варианты; предположительно можно говорить также о вилегодском, пинежском и.удорском. О двух последних археологических сведений пока мало, однако показания русских летописей подтверждают наличие пермских поселенцев в данных районах. В списке двинских волостей 1471 г. упоминается на Пинеге волость «Пермьские». Она же переписана писцами и в 1623 г., и в 1646 г. Правда, нет точных сведений о давности поселения пермян на Пинеге. Если судить по данным Вычегодско-Вымской летописи, то это событие имело место в XIV в. Летопись связывает заселение Вашки и Пинеги с крещением коми («не похотел кто к святой вере быти, отыде теи на Удору и на Пинегу с жоны и детьми свои»), т. е. появление пермян на Пинеге она относит к последнему периоду существования Перми Вычегодской. По нашему мнению, этот процесс начался еще в XIII в.
   Имелось ли какое-либо население на Пинеге до появления здесь пермян? Безусловно да, но сведений о нем почти нет, поскольку в археологическом отношении берега этой реки специалисты почти не обследовали. Но средневековые памятники здесь, несомненно, будут обнаружены. На соседней реке - Мезени, в ее верхнем течении, в последние годы археологами открыты семь памятников ванвиздинского типа. Должны они быть и на Пинеге. Первые краткие упоминания о каком-то нерусском, «языческом» населении бассейна Пинеги появляются в русских летописях в XIII в. Документы эти отмечают на Пинеге «суру поганую», т. е. нерусское, нехристианизироваиное население. Примерное место обитания его указывается в самом названии: бассейн р. Суры, крупного притока Пинеги. В окрестностях с. Сура привлекает внимание д. Городецк на р. Мысовой. Оба эти последних названия появились на карте уже в советское время. В дореволюционное время и деревня и речка назывались одинаково - Поганца. Деревня получила свое новое название (да и речка, вероятно, тоже) от находящегося невдалеке от нее древнего средневекового городища. Оно расположено па высоком мысу одной из излучин речки, имеет очень типичную форму: крутые склоны, округлая верхняя площадка, связанная с материком узким перешейком, прорезанным рвом. Сейчас этот ров имеет вид канавы глубиной около полуметра и шириной более метра. Местные жители находили на городище железные наконечники стрел и копий и некоторые другие предметы, которые, как «опасные» для христианина, были брошены в воду.
По местным преданиям, на городище жила чудь. Что это было за население, сказать трудно, однако можно не сомневаться, что «сура», как и «тоимичи поганые», также упоминающиеся в летописи, была финноязычной. Скорее всего, как сказано выше, эти племена представляли собой группу западнофинского происхождения. Очевидно, отсюда и попали в удорский диалект так называемые вепсские заимствования. В настоящее время выделено 40 слов. Они касаются различных сторон хозяйственной деятельности человека, например земледелия (агас -  борона, чап -  молотило), скотоводства (сабри - стог сена), домашних ремесел (пирд - бердо, козяль - прялка), жилища (пертас - внутренняя часть избы) и т.д.
Западнофинские народы (вепсы, «чудь заволочьская») передали западным, главным образом вашским, коми северный, ярко выраженный европеоидный так называемый беломорский антропологический тип.
   Как уже упоминалось, можно считать, что пермяне на Пинеге жили вплоть до середины XVII в. Затем, в связи с усиливающимся русским переселением, одна часть их, называемая в преданиях чудью, перемешалась с русскими, а другая вместе с остатками «суры поганой» ушла, как об этом рассказывают народные легенды, на Вашку. И до настоящего времени среди населения Верхней Пинеги прослеживаются былые следы обитания пермского населения. Распространены фамилии, имеющие, скорее всего, коми происхождение: Ошуков («ош»—медведь), Кычев («кöч» - заяц) и т.д., широко бытуют коми топонимы: Сюра (рогатая), Кырвас (речка с обрывистыми берегами), Сейвас (глинистая речка), Шуйга (левая) и т. д., встречаются заимствования в языке и культуре. Однако каких-либо - даже незначительных - групп коми (пермского) на Пинеге к настоящему времени не имеется.
   Другим осколком западных племен вычегодских пермян следует считать Вилегодскую пермцу. Л. П. Лашук полагает, что верховья Виледи пермянами были заселены очень поздно, за счет оттеснения их туда русскими с низовьев Вычегды. Одновременно он считает допустимым заселение верховьев Виледи выходцами с Лузы и Сысолы и приводит в качестве примера ряд параллельных топонимов: Кибрина гора на Виледи - с.Кибра на Сысоле, погост Пыела на Виледи - с.Пыелдин, оз. Пыел-ты на Сысоле.
   Высказывание Л.П.Лашука заслуживает внимания, однако полагаем, что он дает фактам неверное истолкование. Заселение Виледи не следует связывать с оттеснением коми русскими. Освоение этих притоков, как показывают археологические материалы, произошло в период расселения ванвиздинцев, а затем пермян вычегодских по бассейну Вычегды. Связь вычегодцев с жителями Сысолы и Лузы, безусловно, существовала, и последние, несомненно, принимали участие в освоении этой территории. Возможно, что в какой-то определенный период население Лузы и Виледи представляло собой относительное единство. Одна краткая фраза из грамоты 1485 г. подчеркивает близость Лузской и Вилегодской Пермц между собой и независимость их от сысолян и ужговцев. Правда, там говорится об административных отношениях («А что пермяки Луские Пермцы и Вилегоцкие до них сысоленом и ужговцом дела нет, по тому тое пермяки присуду устюжским»).
   В дальнейшем разрыв между этими обеими пермцами (Лузской и Вилегодской) усилился и, наоборот, произошло укрепление связей последней с Нижней Вычегдой. Вилегодская пермца обособилась. Это обособление особенно усилилось в результате заселения русскими крестьянами низовьев Вычегды. Географическое расположение (впадение Виледи вблизи Сольвычегодска) ввело этот район в орбиту Сольвычегодского влияния и соответственно в дальнейшем - в состав Сольвычегодского у.
   Широкие связи с русскими низовьев Виледи и Вычегды, несомненно, способствовали относительно быстрой утрате вилегодскими пермянами своей национальной специфики и восприятию ими русской народной культуры. Время и этапы этого процесса из-за отсутствия планомерных археологических исследований проследить пока невозможно. Однако в XVII в. как на Пинеге, так и на Виледи еще обитали группы пермского населения.
   Своеобразной локальной группой древних пермян также была удорская. В археологическом отношении она пока мало изучена. Выше уже говорилось о ее связях с Пинегой (по данным Вычегодско-Вымской летописи). Кроме уже приведенной цитаты, имеется также указание о совместном набеге язычников-пермян с Пинеги и Вашки на Яренск («Лета 6397 пришедшу с Удоры и с Пинеги пермяне идопоклонницы на Еренский городок, монастырское Пречистые Богородицы пожгли, пограбили, людей монастырских посекли»). Это говорит об определенной близости этих двух групп пермян и позволяет считать, что в результате упомянутого ухода пинежской чуди ,и «суры поганой» на Удору к родственному племени и от их смешения и сложилась своеобразная группа удорских коми, отличающаяся но диалекту, антропологическому облику и некоторым чертам культуры.
   Первоначальное продвижение древних коми на Удору (Вашку) и, видимо, на Пинегу, шло с р.Яренги, где раньше обосновалась княжеская администрация и раньше началась христианизация. Оттуда отказавшиеся принять чужую веру по волокам и системе близких речек ушли на новые места. Конечно, это бегство не спасло их от христианизации, которую успешно провели на Удоре преемники Стефана Пермского: «Лета 6952 (1444 г. - Л.Ж.)... владыко Питирим привел к святей вере пермяков удоренов на Вашке реке, игумнов и попов им дал, святей храмы тамо создвиг».

0

5

Определенную роль в этнокультурной истории удорских пермян сыграли и древние саамы. Они, обитая па довольно больших пространствах Русского Севера, вступили в контакты с удорцами. На это указывают бытующие в удорском диалекте саамские заимствования: токты - гагара, чими - семга, чукчи - глухарь, тивти - ястреб и т. д. Очень важно, что большинство этих заимствований относится к промысловой области - охоте и рыболовству, исконным занятиям саамов вплоть до последнего времени. Т.В.Лукьянчеико пишет: «Анализ наших материалов позволяет, таким образом, думать, что восточная граница лопарей на Европейском Севере проходила к западу от Печоры». К этому же выводу приходит и топонимист А.К.Матвеев (см. выше).
   Четвертой, западной группой древних пермяи, заслуживающей более тщательного рассмотрения, является Лузская Пермца. В результате археологических раскопок Э. А. Савельевой это территориальное объединение известно сейчас гораздо лучше, чем все вышеописанные. За последние годы раскопаны два могильника (Лоемский и Векшорский) и пять городищ. Собран богатый и очень интересный материал, характеризующий специфическую, очень своеобразную культуру Лузской Аермцы. В отличие от вымско-вычегодских могильников на лузских очень малое рас¬пространение имела кремация, да и та выполнялась по-иному. Например, «такая деталь погребального обряда, как кострищный слой над могилой, характерный для Лоемского могильника, не встречается на вымско-вычегодских некрополях». Инвентарь Лоемского могильника также весьма своеобразен, часто встречаются медные сосуды, исключительно редкие на Выми, и т. д. Отличается и керамика: здесь она гладкая и плоскодонная, что чуждо древнепермской посуде, как вычегодской, так и камской.
   Существенные отличия наблюдаются во всей материальной культуре, особенно в костюме лузских пермяи. Для них характерны сложные украшения, особенно зооморфные полые шумящие подвески, богатые поясные наборы и т. п. По мнению Э. А. Савельевой, вся эта специфика или заимствована, или привнесена иными этническими группами, вошедшими в состав Лузской Пермцы. В ходе поисков были найдены аналоги лузских украшений костюма у прибалтийских финнов, обитавших в Приладожье и в районе Белого озера. В. Ф. Генииг считает их специфическим украшением финского населения Костромского Поволжья. И не только в украшениях, но и в керамике, и даже в обряде погребения наблюдается определенная близость подобным же элементам культуры прибалтийских и поволжских финнов. Однако в целом сам лузский комплекс культуры полной аналогии ни с кем из упомянутых народов не имеет. Нельзя свести его к культуре ни одного из поволжских и прибалтийско-финских племен. Вывод исследователя памятников Лузской Пермцы Э. А. Савельевой таков: в сложении культуры этой группы древних пермян приняли прямое участие представители волжских и прибалтийских финнов. Они передали пермяпам определенные черты своей культуры, но растворились в преобладающей массе древнепермского населения: «Материальная культура лузских пермян отражает сильное влияние ее западных соседей - прибалтийских и волжских финнов».
   Приведенные в предшествующем разделе материалы о расселении древпепермских племен свидетельствуют о широких этнокультурных контактах Лузской Пермцы с более южными и юго-западными соседями, поскольку ее территория в X-XV вв. проходила значительно дальше к за¬паду, чем современная этническая граница коми. Об этом говорят не только приведенные выше археологические материалы, но и документы XV в. Так, в грамоте 1485 г. в составе Лузской Пермцы перечислены некоторые северные притоки р. Вятки, что подтверждает мысль о контактах лузских пермян с населением Вятского бассейна. О давних связях с Верхокамьем говорит то, что в языке прилузцев сохранилось большое сходство с говорами жителей Ужги и Кобры, относящимися к верхнесысольскому диалекту коми языка, близкому к зюздинскому диалекту коми-пермяков.
   Определенная специфика в культуре и быте прилузских коми наблюдается до сих пор. Они имеют особый диалект, в котором отмечены прибалтийско-финские заимствования, сохраняют определенные особенности в материальной и духовной культуре.
   Таковы данные о западных группах региона расселения древнепермских племен. Исключительно мало сведений о населении по рекам Югу и Сухоне, Ваге и Устье, за исключением вышецитированных сведений о результатах раскопок Марьинского могильника в верхнем течении р. Ваги, давшего материал, близкий яузскому. Предположительно можно считать, что в этих районах усиливается влияние западнофинских и поволжских народов и увеличивается этническое смешение. Все это обнаружится в новых археологических культурах.

0

6

В южной части региона обитания древних пермян рассмотрим бассейн р. Сысолы. На ее берегах жили древнепермские племена, несколько отличающиеся от вышеописанных. К сожалению, в археологическом отношении бассейн Сысолы еще слабо изучен. Известно о существовании там нескольких средневековых городищ, обнаруженных в верхнем и среднем течении реки. Серьезному изучению они пока еще не подвергались. Однако само расположение их двумя группами, а также известные нам исторические документы позволяют говорить о наличии на Сысоле как минимум двух территориально-племенных образований, носивших, вероятно, одинаковое название - зыряне (сырьяне - по Епифанию Премудрому и сиряне - по грамоте 1485 г.). Одно из них. располагалось в среднем течении Сысолы - в XV в. это Сысольская вол. (вероятный центр, современное с. Вотча), второе - в верховьях Сысолы и Камы, так называемая в документах XV-XVI вв. Ужгинская в. Границы ее в 1485 г. определялись следующим образом: «Река Сысола от рубежа земли Сысольские с падуны - речка Тыбья, да речка Чююм, да речка Вонтым, да речка Комула, да речка Ледзига, да речка Нылбыла, да речка Каряга, да речка Лопыла, да речка Кажюм, да верховины Камы реки с падуны - речка Нырмыла, да речка Волосенса, да речка Рытала, да речка Кужюлы, да речка Чюсулы, да речка Зюзюла. А межы Сысольские и Ужговские волостные с Великие Перми Чердыню речка Порыша, да Рубика. А што угоден на реке Кобры и на Летской и на реке Маломы до реки Карсноя и до Чемиолины, то наше жалованье людям Лузские Пермцы на бедность, и сысоленом и ужговцом в тое реки не входити ни за что».
   Приведенный документ свидетельствует, что в XV в. Ужгинская вол. включала не только верховья р. Сысолы, но и верховья р. Камы, в частности территорию, которую занимали (частично занимают и поныне) зюздинские пермяки. Эти земли находились в составе Ужгинской вол. вплоть до 1568 г., когда они решением царя Федора Ивановича были переданы в подчинение Перми Великой: «Лета 7094 повеле князь Великий повосты вымские Кай-город и Зюзено отписати к Перми Великие, а сысолянам и ужговцам в тое повосты не входити и не ведати ничем».
   Грамота 1485 г. имеет чрезвычайно важное значение. Она доказывает древнюю и устойчивую связь Верхней Сысолы с Верхокамьем. У нас пока нет документов о времени заселения верховьев Сысолы и появления в этом районе первых поселений коми, но, опираясь на эту грамоту, мы вправе предположить весьма раннее заселение этой территории и считать прохождение именно здесь одного из древних путей переселения предков коми из Камского бассейна в Вычегодский. Известно, что этот путь широко использовался и в позднейшее время. Здесь проходила государственная дорога в Сибирь. В частности, этим путем ехал в 1692 г. из Москвы в Китай посланник великих государей Ивана и Петра Алексеевичей Эбергард Исбранд Идес. Им же пользовались коми при обратном переселении в Камское Приуралье, на Урал и в Зауралье.
   Включение верховьев Сысолы и Камы в одну волость позволяет говорить о единстве обитавшего там населения и об определенном отличии его от обитателей Средней и Нижней Сысолы. Сохранение до настоящего времени особого верхнесысольского диалекта коми языка служит доказательством этого.
   Весьма примечательны окончания названий речек в грамоте XV в. Большинство из них оканчивается на -ла, так же как и Сысола. Возникает закономерное.предположение, что в это время такое окончание названий было типичным для языка местного населения, как верхнекамского, так и сысольекого (и, возможно, прилузского).
   В то же время остается в силе и тезис о близком родстве между собой населения двух упомянутых сысольских волостей. Очень отчетливо это прослеживается и в грамоте 1485 г. Однако ряд исследователей склоняется к мнению, что ужгинцы были более близки к камскому (в будущем коми-пермяцкому) населению. Важным фактом в данном вопросе является самоназвание зюздинцев (этноним - «пермяки»). Они не смешивают себя с соседними коми-пермяками, считая их другим народом. Отличают они себя и от коми-зырян. Однако слово «пермяки» наводит на мысль о связях с Прилузьем, жители которого также признавали себя пермяками даже еще в XIX в. и отмежевывались от сысольско-вычегодских коми, которых считали зырянами. Выезжая на Сысолу, они говорили, что едут в «зыряны».
Исторически известно, что и коми-пермяки и коми-зыряне сами себя всегда считали просто коми, только зюздинцы, прилузцы и некоторые другие, более мелкие группы, как, например, слудские коми, признавали себя пермяками. Отсюда можно сделать вывод о возможном родстве этих групп коми. Этот вывод подкрепляется вышеизложенными сведениями о расселении древних пермян в бассейне р. Вятки.
   А. Ф. Теплоухов полагал, что это родство объясняется простым переселением части прилузских и сысольско-вычегодских коми в Верхокамье. Он является сторонником теории заселения всего Верхнего Прикамья с Вычегды. По его мнению, «в северо-западной части Пермской губернии пермяцкое население образовалось главным образом из зырян - пришельцев из Вологодской и Вятской губерний», смешавшихся с уграми и русскими. Эта точка зрения, безусловно, ошибочна, но в ней имеется рациональное зерно - это мысль о значительном переселении вычегодских коми на Каму и соответственно о длительных регулярных разносторонних контактах коми и коми-пермяков. Действительно, в XVI-XVIII вв. происходило бегство прилузцев и сысольцев в Прикамье. Этот прилив населения с Сысолы и Прилузья способствовал дальнейшему сближению родственных групп народов коми.
   Коми-пермяки возникли и сложились на иной базе, чем утверждает А.Ф.Теплоухов. Это уже давно убедительно доказано работами таких археологов, как О.Н.Бадер, П.Н.Третьяков, В.А.Оборин, А.П.Смирнов, М.В.Талицкий и др. Переселение зырян влияния тут не оказало, но оно имело значение в процессе формирования зюздинцев. Иначе трудно объяснить имеющееся сходство и причины существования единства территории в средневековье, когда местное (поволостное) разделение было сильно развито. Здесь, безусловно, сыграло роль единство происхождения зюздинцев и ужгинцев, их этническая близость.
   Имеющиеся факты заставляют осторожнее относиться к при-соединению зюздинцев к коми-пермякам. Очень возможно, что они являются частью той южной группы коми-пермского населения, в которую входили, кроме зюздинских, лузские, слудские, вилегодские и какие-либо иные группы пермяков.
   Ряд исследователей выдвигают идею о том, что территорию Верхокамья, Прилузья, Верхней Сысолы и Летки заселяло особое, отдельное племя пермяков. И. Лепехин границу между зырянами и пермяками проводил по Подкибарской вол. Шегрен считал даже, что она проходит возле с. Межадор. Для Прилузья точку зрения И.Лепехина можно считать соответствующей действительности, но что касается с. Межадор, то оно было границей между отдельными сыеольскими волостями и не имело отношения к рубежам между пермяками и зырянами.
   В связи с изложенным нельзя не вспомнить и выводы Н.Н.Чебоксарова о распространении антропологических типов среди коми. Бассейн Сысолы и Лузы, по его данным, входит в ареал вятско-камского сублапопоидного типа, распространенного также среди коми-пермяков и удмуртов. П.Н.Чебоксаров считает его наиболее характерным для пермской группы финно-угорских народов. Антропологический облик обитателей бассейна Выми и Нижней Вычегды он определяет как восточнобалтийский. Эта антропологическая разнотипность подтверждает различие между сысольско-лузским населением и жителями вымско-нижневычегодского района, сближает сысолян и прилузцев с коми-пермяками и таким образом подтверждает гипотезу о существовании на вышеочерченной территории особого племени (или союза племен) - пермяков.

0

7

В центральной части территории Перми Вычегодской обитали племена вымской культуры. Э. А. Савельева выделяет в ней два варианта: вымский и нижневычегодский. Основные отличия их - в деталях обряда погребения и элементах одежды и украшений. Эти особенности наиболее отчетливо прослеживаются в позднем периоде вымской культуры (XII—XIV вв.). Вкратце о них можно сказать так: 1) на вымских могильниках - всегда одиночные могилы в небольших ямах, на нижневычегодских - резко выделя¬ются захоронения в крупных и мелких ямах; 2) на первых встречены погребения в срубах, тогда как на вторых их нет, зато имеют некоторое распространение погребальные сооружения на столбах; 3) на вымских могильниках типичным украшением являются бронзовые крестовидные бляшки, которые отсутствуют на нижневычегодских, и т.д.
   Имеющиеся отличия в обоих вариантах вымской культуры, видимо, можно объяснить большим включением западнофинских компонентов в состав пермского населения Нижней Вычегды. Подтверждением этого могут служить сохранившиеся до настоящего времени на этой территории топонимы вепсского происхождения. Еще большее значение в этом отношении имеют бытующие в нижневычегодском диалекте коми языка вепсские заимствования. В основном все они относятся к области хозяйства и материальной культуры. Надо полагать, что знакомство с западнофинскими племенами способствовало развитию земледелия, переходу его на более высокую ступень, появлению новых орудий рыболовства и охоты, продуктов питания и т. д.
   Сам археологический материал также дает немало сведений о сходстве вымской и древневепсской культур. Для примера можно указать на существование обряда преднамеренной поломки вещей, помещаемых в могилу, на большее распространение одиночных подвесок по сравнению с шумящими и на бытование ряда других одинаковых украшений. Примеров можно привести гораздо больше. Все они подтверждают прямое участие вепсов или чуди заволоцкой в формировании культуры нижневычегодских пермян.
   Определенное сходство вымская культура имеет также с древнемарийскими и, вероятно, мерянскими, муромскими и древне-мордовскими памятниками. Э. А. Савельева приводит ряд убедительных аналогий и приходит к следующему выводу: «Приведенные аналогии свидетельствуют не только о культурных и торговых связях финского населения Ярославского и Костромского Поволжья с вычегодскими пермянами, но и о родстве их материальной и духовной культур». Ряд исследователей считают, что какие-то группы вычегодских пермян или их ближайших предков жили в непосредственном соседстве с древними марийцами. Выше, говоря о расселении древних пермян и о южных контактах Лузской Пермцы, мы уже касались вопроса о значительном участии поволжских финнов в формировании южных групп древних пермян.
   Очень разнообразными и широкими были связи вычегодских пермян, особенно восточных групп, с их ближайшими родичами - Пермью Великой на Каме, что подтверждается археологическими памятниками.
   Население Перми Вычегодской имело развитые хозяйственные и культурные связи не только с близкими соседями, но и с довольно отдаленными народами. Добыча ценной пушнины способствовала развитию торговых отношений с широким кругом народов. Весьма активное участие в торговле принимали западноевропейцы. Из 44 монет, найденных при раскопках вымских могильников, почти все западноевропейские: немецкие, чешские, датские и голландские. Среди несомненно привозных предметов есть прибалтийские и финские.
   Устойчивыми были связи и с югом: среди тех же монет встречены и саманидскйе. Найдено также немало украшений булгарского происхождения. Э. А. Савельева считает, что «по монетам и другим привозным украшениям можно определить два этапа в развитии торговли Перми Вычегодской. В X—XI вв. превалируют финские связи, ведущие в Прибалтику и Поволжье. На втором этапе (XII—XIV вв.) среди привозных господствуют славянские вещи, причем встречается даже керамика». Следовательно, славянское (русское) влияние на пермян (коми), начавшееся примерно с X—XI вв., постепенно усиливается, становясь в XV—XVII вв. определяющим. По данным лингвистики, устойчивые связи коми и русских устанавливаются с XI в. Коми, в свою очередь, оказывают культурное воздействие на соседние угро-самодийские народы.
   Итак, изложенный материал свидетельствует о том, что в фор-мировании древних пермян принимали участие представители многих соседних племен и народов. Не подлежит сомнению включение прибалтийско-финского (вепсов, чуди заволоцкой), поволжско-финского (древних марийцев и, возможно, мери и муромы) и угорского (югра - предки обских угров) элементов. Это в известной степени и явилось причиной (безусловно, с учетом решающего значения культуры местного ванвиздинского населения) возникновения и сложения культурно-бытовой специфики вычегодских пермян, отличающей их культуру от культуры их ближайших родичей - пермян камских (Пермь Великая на Каме).
   Еще более широкими были хозяйственные и культурные связи Перми Вычегодской. Они тянулись далеко на Европейский Запад и Азиатский Юг. Пермь поставляла ценную пушнину, а взамен получала различные металлические изделия, особенно украшения, и драгоценные металлы (золото, серебро). Как установлено лингвистами, почти все названия металлов в коми языке являются иранскими заимствованиями. От соседей восприняли древние пермяне многие передовые методы хозяйства. Скотоводство и зачатки земледелия были заимствованы еще на юге, но дальнейшее усовершенствование их проходило через влияние западных соседей. Таким образом, и само население Перми Вычегодской, и ее культура являются очень сложным сплавом. Сейчас уже ясно, что неверно говорить о массовом переселении древних коми прямо из Камского в Вычегодский бассейн. Как переселение, а может быть, и расселение предков древних пермян длилось века, так и сложение их культурно-бытовой специфики, приведшей в дальнейшем к сложению отдельного народа коми (зырян), также явилось длительным процессом, который в основном закончился к XVI в. В течение X—XIV вв. сложилась и оформилась относительно единая культура Перми Вычегодской - основа культуры коми-зырян. В последующие века через распад древней этнической общности пермян вычегодских, через период существования соседских волостных объединений и процесс расселения и смешения представителей этих «земляческих» общин, возникновения этнических групп, формирования этнической территории постепенно сложились народ коми и его культура.
   Присоединение коми к Русскому государству. Вопрос о присоединении коми к Русскому государству, о роли этого события в истории народа коми имеет важное значение. Именно поэтому он привлекал внимание многих исследователей. Однако и до настоящего времени он далек от своего разрешения. Изучение его затруднено не только малым количеством источников, но и различным подходом историков к этой теме, тем, какой факт, какоймомент берут они за исходную позицию. В основном их два. В первом случае историки сосредоточивали свое внимание на вхождении Коми края в состав Русского единого государства, сложение которого происходило в XV—XVI вв. Естественно, и Коми край мог быть включен в его состав не раньше этого времени. В 1478 г. сам Новгород и все его земли, в том числе и формально зависимые, вошли в состав централизованного Русского государства, поэтому закрепление этих земель произошло не сразу и далеко не одинаково. Потребовались различные пути и средства: в некоторые волости оказалось достаточно послать управителя, другие пришлось еще завоевывать, как, например, Печору и Югру. Но в большинстве случаев важнейшим закрепляющим актом стало описание населения, земель и угодий. В Коми крае такая опись была проведена в 1481 г. В летописи сказано: «Того же лета 6989 (1481 г. - Л. Ж.) прислал князь великий Ивашку Гаврилова Вычегодские знамени и луки писати. Писал тое писец луки вычегодские, и вымские, и сысоленские, и удоренские, и владыки Филофея вотчину, а на Чердыню не писал луки, потому вогульское разорение». Я уже высказывался в печати о значении этой описи для датировки крайнего рубежа, завершающего процесса феодального закрепления Коми края в составе Русского государства.
   Не все местные историки понимают роль и специфику описей XV-XVII вв. Они уравнивают их по значению с переписями XVIII-XIX вв., тогда как эти акты различались по существу. Переписи XVIII-XIX вв. имели прежде всего фискальное направление: учет населения для подушного обложения. Опись 1481 г. была законодательным актом, так как имела целью не только перепись населения, но и учет и закрепление земель со всем, что на них находилось, в составе. Русского государства. Такие первичные описи явились государственными актами закрепления на уровне договорных, отказных и т. п. княжеских грамот. Академик Б. А. Рыбаков пишет, что «в 1490-е годы были предприняты грандиозные работы по переписи сел и горо¬дов Московского государства от Белого моря до степной окраины и от Чудского озера до Суры. Созданные в результате этих работ писцовые книги свидетельствуют о стремлении московского правительства составить точное представление о своем новом государстве».
   Итак, в период сложения Русского централизованного государства происходило завершение процесса присоединения коми, полное закрепление их в качестве его подданных, хотя начало этому процессу было положено много раньше. Коми как данники Руси упоминаются в летописях с XI в. Очевидно, где-то в этот период следует искать начало вхождения коми в состав Русского государства. Именно такова вторая исходная позиция историков. Исследователи полагают, что территория, заселенная коми, была вначале включена в одно из русских феодальных княжеств и вместе с ним позднее вошла в состав единого государства.
   Данная позиция позволяет выдвинуть за исходную дату весьма разнообразные события, например христианизацию коми. Краткая сводка существующих взглядов на причины и время присоединения приведена в работе В.Н.Давыдова". Сам В. Н. Давыдов, опираясь на тот факт, что в 1364 г. московский великий князь Дмитрий Иванович Донской сместил ростовского князя Константина и отнял у него «пермские места устюгские», считает, что Коми край был присоединен к Московскому государству именно в этом году.
Однако почему следует ограничивать поиски деятельностью только московских князей? Документально зафиксировано также определенное влияние Новгорода на Северо-Восток Европы и включение им в официальные документы Перми и Печоры в качестве своих территорий. Исходя из показаний летописей, историки считают, что «в начале XII в. новгородские дани распространялись на пермь и печору». Однако, даже если отвлечься от того факта, что новгородская феодальная республика явилась продуктом эпохи феодальной раздробленности и не была объединителем русских земель, для того чтобы говорить о присоединении Коми края к Новгороду, надо прежде всего выяснить, какая часть пермских земель находилась под новгородским влиянием в XII—XIII вв., поскольку в это же время активно расширяло свои владения в бассейне Северной Двины Ростово-Суздальское княжество, несомненно присоединившее к себе часть земель, заселенных предками коми. Это тем более важно, что ядро зарождающегося Русского централизованного государства исторически сложилось в составе Ростово-Суздадьского княжества. Поэтому необходимо изучить также деятельность ростово-суздальских князей. Только определив сферы влияния обоих княжеств в землях древних пермян и, что еще важнее, сложившиеся формы феодальной зависимости, можно будет сказать, какое из этих двух феодальных государств действительно включило если не всю, то настолько значительную часть территории, заселенную коми, что тем самым фактически присоединило к себе тогдашний Коми край.
   Для разрешения этого вопроса прежде всего необходимо определить границы расселения древних коми в IX-XIV вв., а затем найти убедительные доказательства действительного присоединения этих пермских земель определенным княжеством.
   Создается впечатление, что Новгород просто не успел обосноваться в открытых им далеких землях. Ограничиваясь посылкой эпизодических экспедиций в Печору и Югру (о походах в Пермь новгородские летописи не сообщают), Новгород прежде всего стремился закрепиться в Заволочье и Западном Подвинье, основывая города, погосты, создавая боярские вотчины и т. д., так как уже здесь он столкнулся с низовским (ростово-суздальским) расселением. Ход и итоги этой взаимной борьбы за земли получили уже достаточное освещение в научной литературе. Для нас важно, что в XII-XIII вв. бассейны рек Сухоны и Юга оказалисъ в орбите Ростова, что ростовское влияние распространялось на север вплоть до бассейна р. Ваги, включая правые ее притоки. Важен этот факт для нас потому, что именно до этих мест доходят западные пределы расселения древних пермян, точнее, носителей древнепермского языка.
   Очевидно, какие-то племена в западных районах расселения и были открыты новгородцами в X - начале XI в., так как их основной (южный) путь на восток шел как раз через Белое озеро на Сухону, Северную Двину и далее. Северный путь через Онежское озеро на низовья Северной Двины они освоили позднее, к концу XI в., и тогда же вышли на Печору. Именно на юж¬ном пути произошло столкновение новгородцев с ростовскими князьями, которые в XI в. захватили Белоозеро, затем в течение XII в. укрепились в бассейне рек Сухоны-Юга и на правых притоках р.Ваги. Захват верхней части Северной Двины и Нижней Вычегды, видимо, происходил несколько позднее. Процесс низовского (ростовского, затем московского) расселения довольно подробно рассмотрен в работах Т. А. Бернштам. Можно согласиться с ее положением, что «ведущая же роль славянского населения в продвижении на северо-восток сказалась прежде всего в формировании населения сложившихся в Верхневолжском бассейне во второй половине XI в. русских княжеств (в первую очередь Ростово-Суздальского) и в формировании русского населения на обширной территории Севера».
Принимая выводы Т. А. Бернштам о роли и значении низовского освоения, мы расходимся с ней в вопросе о древнем расселении коми. Говоря о восточных границах Новгородской земли, она ссылается на карту А. Н. Насонова, где эта граница «проходит по среднему течению Северной Двины с Вагой, т. е. там, где имелись крайние постоянные погосты и становища и где остановилась новгородская колонизация того же периода». Итак, новгородцы здесь успели больше: основали несколько погостов на Северной Двине, Пинеге, Мезени. На Северной Двине самыми крайними к югу, видимо, были Тоймокары. Погост был построен на земле «тоимичей поганых», населения, несомненно, финно-язычного и близкородственного пермянам.

0

8

Подчинение впервые занимаемой территории производилось одинаковыми методами. Как Новгород, так и Ростов на вновь завоевываемых землях основывали «погосты-становища» и укрепленные городки. Как уже отмечалось, Новгород, видимо, запоздал с закреплением пермских земель. Вклинившиеся и перерезавшие новгородский торговый путь через Белоозеро ростовские князья, стремясь крепче обосноваться на новых землях, всячески препятствовали новгородцам. Так, в 1219 г. новгородские даньщики от¬правились на Северную Двину в Тоймокары привычным путем через Белоозеро, «и не пусти их Юрьи, ни Ярослав сквозе свою землю». Одновременно ростово-суздальские князья активно строили новые города и погосты. В их числе в 1178 г. была основана  в  устье Юга  крепость Гледень, а через 34 года рядом с ней - г. Устюг (1212 г.). Однако историки временем основания Устюга считают 1178 г., так как Гледеньи поныне является составной частью г. Великий Устюг. Таким образом, на территории, заселенной предками коми, появился первый укрепленный город. С основанием Устюга определенная часть земель тогдашнего Коми края вошла в состав Ростово-Суздальского княжества. Это и позволяет В. А. Оборину утверждать, что «Пермь Вычегодская попала в зависимость от ростовских князей уже с конца XII в.».
   Новгородцы также стремились закрепиться в пермских землях. Есть сведения о том, что они пытались построить в низовьях Вычегды, в районе нынешнего Сольвычегодска, городок Чернигов. Однако документальных подтверждений этого события нам пока не удалось обнаружить. И.В.Власова ссылается на «Ежегодник Вологодской губернии на 1912 г.», но в имеющейся там статье «Города Вологодской губернии с уездами» об основании Чернигова говорится без ссылки на документ. Признавая ос-нование Чернигова реальным фактом, И.В.Власова пишет, что ростовцам не удалось закрепиться на Верхней Двине и Вычегде и, следовательно, этот район остался под новгородским влиянием. Однако это предположение противоречит выше процитированной записи в «Вычегодско-Вымской летописи», в которой говорится, что в 1212 г. (или несколько позже этой даты) вновь основанный г. Устюг «от Костентина промыслил брат ево Юрии и своего властию отымал земли на Двине и на Вычегде и на Суконе и на Юге...». Судя по этой записи, в начале XIII в. ростовцы уже захватили земли между Великим Устюгом и Котласом и какую-то часть Нижней Вычегды. Кстати, на древнейших картах Московии граница Устюжской земли проходит севернее устья Вычегды и пересекает ее в среднем течении. Б.А.Рыбаков считает, что «границы земель Двинской, Устюжской и Вологодской определились уже при Иване III и были закреплены на старом чертеже 1477 г.». Думается, однако, что определились они значительно раньше, а при Иване III официально закрепились. Например, А. Н. Насонов считал, что часть Перми, находившаяся под влиянием Новгорода, включала только «течение Выми, верхнее течение Вычегды и, может быть, близлежащие места», хотя это положение также вызывает сомнение, ибо, как указывает А. В. Куза, ссылаясь на данные из той же книги А.Н.Насонова, «погосты здесь появились не ранее рубежа XIII-XIV вв.», а основание погостов-становищ, является важнейшим признаком присоединения данной территории.
   Таким образом, получается, что новгородцам не удалось основать на земле пермян своих городов и погостов, а следовательно, и включить ее в состав своего княжества. Отсюда можно сделать вывод, что Новгород выпадает из числа претендентов на присоединение Коми края, а поскольку Московское государство выдвинулось позднее (XIV в.), то единственным реальным претендентом остается Ростово-Суздальское княжество, которое, основав свои города и погосты, действительно закрепило часть пермских земель, расположенных по рекам Югу, Верхней Северной Двине и Нижней Вычегде, включая и некоторые их притоки, например Лузу и Виледь и, вероятно, Сухону. Думается, прав был П. Г. Доронин, писавший, что «в связи с основанием Гледени, или Устюга, в конце XII в. к нему были присоединены прилегающие земли по рекам Сухоне, Югу, Лузе, нижнему течению Вычегды и верхнему течению Двины, заселенные в основном пермскими племенами». И начальной датой или, вернее, началом процесса присоединения Коми края к Русскому государству следует считать 1178 г. - год основания Гледеня-Устюга. В данном конкретном случае не важно, были ли это вначале два города или один. Гледень, основанный Всеволодом Большое Гнездо в качестве передового укрепления Ростово-Суздальского княжества на спорных землях как крепость, стоял на удобном месте, которое, однако, было непри¬годным для развития города. Поэтому и появился г. Устюг всего в двух-трех километрах от него, а Гледень так и остался укреплением или, как уточнено в «Устюжском кратком летописце», «передовой крепостью Устюга». Данный летописец вообще не разделяет эти города и основание Устюга относит, видимо, к 1178 г., поскольку указывает, что с «1207 г. Устюг - удел князей ростовских».
   Присоединение остальных волостей, заселенных пермянами, к Русскому государству происходит в период дальнейшего роста Московского государства, и этапы этого процесса просматриваются довольно отчетливо. В 1332—1333 гг. Иван Данилович Калита взял в свои руки сбор дани для Золотой Орды «с пермские люди», затем в 1364 г. Дмитрий Иванович Донской отнял у ростовских князей и присоединил к Москве «пермские месты устюгские». В 1367 г. Дмитрий Донской отобрал у Новгорода Пинегу, Мезень и Печору (видимо, нижнее течение). В последующие годы, вероятно, он же присоединил пермские земли по Выми, Сысоле и прилегающей части Вычегды. Признали же новгородцы этот захват только через несколько лет, при Василии I, хотя уже Иван Калита, судя по двум его грамотам, на Пинегу и низовую Печору направлял своего сокольника Жилу «с товарищи» и некоего Михаила «с ватагой» для морского промысла. Однако формулировка текста такова, что можно полагать, что эти территории находятся под новгородским управлением. Может быть, он выступал в данном случае как великий князь, имеющий верховные права и над Новгородской землей?

0

9

Захват этих земель позволил перейти к следующему этапу закрепления края: к христианизации местного населения. В 1379 г. Стефан Храп крестил пермян на Нижней Вычегде и Виледи и в 1380 г. поднялся до устья Выми в недавно присоединенные земли, где процесс христианизации развивался с несколько большими трудностями, но также достаточно успешно. Пермяне, жившие по рекам Югу и Лузе были крещены, очевидно, в предшествующие годы проповедниками из Устюга и ближайших монастырей. Это событие, возможно, и послужило тем толчком, который заложил в Стефане мысль стать миссионером в Перми. Подготовка Стефана Пермского к миссионерской деятельности: изучение коми языка, создание пермской азбуки, перевод богослужебных книг на коми язык и прочие факты - достаточно освещена в литературе.
   Важным шагом в развитии культуры коми было создание древнекоми письменности. Письменность просуществовала почти три столетия. Однако уже при преемниках Стефана ее роль заметно уменьшилась, а позднее она была полностью забыта. От нее сохранилось несколько списков азбуки, надписей на иконах и приписок в русских рукописных книгах XV-XVI вв. - общий объем всего 225 слов связного текста, написанных стефановскими буквами. Никакой системы народного образования не возникло, и после закрытия школы, созданной Стефаном Пермским, образование велось лишь методом индивидуального обучения.
   Различное освещение у исследователей получил и сам процесс христианизации. По нашему мнению, ярым противником новой религии было местное жречество, тогда как феодализирующаяся знать, стремившаяся к сближению с великокняжеской властью, первая должна была принять новую религию. И наоборот, рядовые общинники должны были более упорно держаться за старую родовую веру, ибо родовой строй у пермян в тот период еще не распался полностью. Именно поэтому жрецам (тунам) удавалось организовывать их на выступления против Стефана, а позднее определенную часть увести с собой на новые места жительства, переселиться на Удору, Пинегу, Вишеру.
   Для объяснения успеха христианизации в этом крае необходимо учитывать то обстоятельство, что в ее начальной период местное население было привлечено на сторону правительства кое-какими льготами вроде бесплатной раздачи хлеба или облегчения налогового бремени новокрещенным, хотя особого облегчения пермяне не ожидали и довольно ясно видели, что их ждет. В указанное время подати и повинности шли в пользу Москвы и управлялись пермские земли администрацией московского великого князя. Каковы были эти поборы и деятельность тиунов и доводчиков, сказано в «Житии Стефана Пермского» жрецом Памом: «От Москвы бо может ли что добро быти нам? Не оттудоу ли нам тяжести быша, а дани тяжкиа и насильство, и тивоуни и доводщици и приставници?». Новгородские же сборщики дани в рассматриваемое время в Перми уже не появлялись.
Крупные феодалы из местной знати не выдвинулись. В середине XV в. (1451—1452 гг.) появились наместники московского князя - князья вымские, пермские и великопермские. По данным Вычегодско-Вымской летописи, они не были выходцами из местной знати, а являлись родственниками верейских удельных князей: «Лета 6959 прислал князь великий Василий Васильевич на Пермскую землю наместника от роду верейских князей Еромалая да за ним Ермолаем да за сыном ево Василием правити пермской землей Вычегоцкою, а старшего сына того Ермолая, Михаила Ермолича, отпустил на Вяткая Пермь на Чердыню. А ведати им волости вычегоцкие ио грамоте наказной по уставной».
   Вопрос о вымских князьях пока совершенно не разработан. Л.П.Лашук считает, что они выросли «на почве наследственной родо-племенной знати предшествующего исторического периода». Вышеприведенная цитата из Вычегодско-Вымской летописи отрицает их местное происхождение. Однако в известных сейчас документах и исследованиях эта ветвь верейских князей не прослеживается. Не исключено, что это могла быть какая-то боковая, захудалая семья. Некоторый намек на такую возможность дают события 1450-х годов, когда верейские князья за оказанную помощь были награждены Василием II новыми землями и городами. Определенные заслуги в этих же событиях могли иметь и их боковые родичи, вознагражденные назначением их князьями вымскими и пермскими. Продолжалось это наместничество всего 50 лет. В 1502 г. вымский князь Федор был переведен в Пустозерск, а в 1505 г. смещен с наместничества в Перми Великой князь Матвей.
   Эта их весьма краткая история склоняет к мысли о неместном происхождении вымских и пермских князей, но возникает вопрос: в чем причины назначения князей-наместников во второй половине XV в. на Вымь и Чердынь и смещения их в начале XVI в.? Может быть, как уже сказано, назначение вызвано желанием Василия II вознаградить своих помощников в борьбе с Шемякой, а смещение - стремлением Ивана III ликвидировать мелких вотчичей (а князья вымские и пермские, будучи наместниками, выступают все-таки как вотчичи) с целью укрепления единства государства, как это произошло, в частности, и с князьями верейскими.
   Мы ограничимся этими предположениями, так как подробное рассмотрение данного вопроса, так же как и всего процесса христианизации коми, не входит в задачи нашей работы. Однако, заканчивая разбор процесса присоединения коми к Русскому государству, обратим внимание на следующий момент. К XV в. сложилось своеобразное положение. Фактически, реально земли коми находились во владении Москвы, которая назначала туда своих управителей. Уже в первой половине XV в. наименование «князь пермский» появляется в титулатуре московских князей. Так, в 1449 г. Василий II Темный в договоре с польским королем Казимиром именуется в числе прочих своих титулов также и князем пермским. В то же время формально земли Коми оставались в составе Новгородского княжества. Поэтому оно продолжало борьбу за возвращение утраченного, которая закончилась только с присоединением самого Новгорода со всеми его землями к Москве. Перипетии пермских событий прослеживаются достаточно четко, ибо они лишь деталь напряженной борьбы Москвы с Новгородом за воссоединение Руси. Надо сказать, что новгородцы  претендовали на Пермь, опираясь на древние, ставшие традиционными формулировки своих договоров с князьями. Уже в 1264 г. в договоре с тверским князем Ярославом Ярославичем фигурирует эта формулировка: «А се волости новогородские. Колоперемь, Тре, Пермь, Югра, Печера». В итоге московский великий князь Иван III вынудил Новгород к концу 1471 г. вернуть Москве последние. из временно занятых двинских (пинежско-мезенских) волостей. Затем, после присоединения самого Новгорода, центральное правительство осуществило ряд мероприятий по оформлению присоединенных земель, в том числе провело вышеупомянутую первую перепись древних коми в 1481 г., завершив процесс присоединения Коми края к Русскому государству.

0

Создать форум

Вы здесь » Бадьёльйывсаяс - Бадьёльские » История Республики Коми » ПЕРМЬ ВЫЧЕГОДСКАЯ


Создать форум