Бадьёльйывсаяс - Бадьёльские

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Бадьёльйывсаяс - Бадьёльские » История Республики Коми » СТОЙКИЙ ЗАЩИТНИК ИНТЕРЕСОВ КРЕСТЬЯНСТВА»


СТОЙКИЙ ЗАЩИТНИК ИНТЕРЕСОВ КРЕСТЬЯНСТВА»

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

«СТОЙКИЙ ЗАЩИТНИК ИНТЕРЕСОВ КРЕСТЬЯНСТВА»
АЛЕКСЕЙ МАКАРОВИЧ МАРТЮШЕВ

   Одним из тех, кто внес свой вклад в создание демократических органов власти в Коми крае, в приобщение широких масс коми населения к политической жизни был политический деятель, краевед, публицист Алексей Макарович Мартюшев. Он родился 26 марта 1874 г. в селе Щугор (совр. д. Усть-Щугор) на Печоре. Его отец, Макар Иванович, восемнадцатилетним был взят в армию, прослужил 20 лет, участвовал в Крымской войне. Вернувшись со службы, работал лесником, затем объездчиком. Алексей был его третьим сыном, старших звали Егор и Александр. Полвека спустя Алексей Макарович вспоминал: «Жизнь в Печорском крае 50 лет тому назад была темная, старозаветная. Помню я, как на новинку с удивлением смотрели на первую керосиновую лампу, на первый самовар, на первую швейную машину, на первый проходящий пароход».
   Школы в Щугоре не было, и грамоте Алексея учил отец, постигший эту премудрость во время армейской службы: «Первоначальной грамоте учил нас (вернее, моих старших братьев) наш отец, а я, как ребенок между ними, не помню, насколько меня учили. Припоминаю, что в какое-то,время зубрил по буквослагательному методу «буки-аз - ба», «веди-аз - ва», но как и когда научился читать и писать - хорошо не представляю. Так как школы в селе Щугоре не было, то мы с братом Егором так и остались без школьного обучения. Егора как старшего сына и нужного работника в хозяйстве, очевидно, не пожелали учить дальше, а я не мог учиться потому, что когда мне минуло 10 лет, мой отец умер, и я остался при матери - вдове, притом староверке, весьма неприязненно относившейся к обучению детей не по «старопечатным письменам». Из нас лишь брат Александр совершенно случайно проскочил для дальнейшего обучения, от которого впоследствии и я получил весьма значительные плюсы в своем развитии. Еще при жизни отца приехал в Троицко-Печорский лесничий Ф.Н. Фроловский, непосредственный начальник моего отца, обратил, очевидно, внимание на (Александра, как на бойкого мальчика, умеющего уже бойко читать, взял его к себе и, поучив у себя около года, отправил в Усть-Сысольское городское училище, после окончания которого брат Александр вернулся в Щугор и был назначен учителем во вновь открывшуюся там церковно-приходскую школу. Мне было тогда 12 лет. Стало быть, школьный возраст проходил, потому в открытую братом школу учеником не поступил, но зато набросился на привезенные им учебники объема курса городского училища и с помощью него за два года прошел курс городского училища, как полагаю, весьма основательно. Этим я закончил, как принято выражаться, свое «общее образование».
   До 17-18 лет Алексей довольно плохо говорил по-русски, но учение принесло свои плоды. Как человека грамотного, его взяли помощником волостного писаря в Усть-Кожву (с окладом 5 рублей в месяц), потом три года он был помощником писаря в Мохче, «прошел здесь весьма солидный практический писарский стаж и незадолго до поступления на военную службу вернулся в Щугор на должность волостного писаря». На военную службу Мартюшева призвали в 1895 г. Первый год он служил в качестве писарского ученика при управлении усть-сысольского уездного воинского начальника, а потом был переведен на Кавказ, где три года прослужил писарем, находился при окружном инженерном управлении в Тифлисе (грамотные, с хорошим почерком люди всегда были нужны). Служилось Мартюшеву, судя по его словам, неплохо: «На военной службе имел много свободного времени и за это время очень много читал, преимущественно беллетристику».
   В 1899 г. он вернулся в Коми край. Затем Мартюшев работал конторщиком в Троицко-Печорске, в шведской лесопромышленной фирме «Альфред Линдбек и К°». «Первая же операция фирмы по отправке леса за границу кругляшом оказалась неудачной. Лесопильного завода в устье Печоры еще не было и, при передаче на морские пароходы леса особыми баржами в Болванской губе, все баржи морским волнением были разбиты и весь лес рассеялся по океану. После этого фирма прекратила свое существование» (из автобиографии A.M. Мартюшева). В конце 1900 г. его выбрали членом уездной земской управы и «заступающим место председателя» управы. На земской службе Мартюшев много внимания уделял организации просвещения местного населения. «При постоянных разъездах по всем уголкам Усть-Сысольского уезда,- вспоминал он в 1926 г.,-меня поражало отсутствие сколько-нибудь развитых людей. Кроме испившегося писаря, такого же попа и учительницы, окончившей 3 класса прогимназии, трудно было встретить сколько-нибудь грамотного человека в селе». Мартюшева возмутило, что земские стипендии, предназначенные для будущих фельдшеров и учителей, доставались исключительно горожанам. Он приложил немало сил для того, чтобы были учреждены сначала одна, а затем две стипендии для каждой волости. «После этого только коми деревня потянулась учиться в город,- отметил Мартюшев. - Такое распространение стипендий на деревню дало настолько большие положительные результаты для Коми края, что трудно было их предусматривать заранее. Рассматривая журналы земских собраний за те годы и списки стипендиатов в городском училище, я вижу в числе их почти всех современных деятелей областных и уездных верхов. Лично я имел даже такой случай - посадил в свою телегу мальчика Мезенцова и привез с Печоры учиться в город. Теперь он также является видным деятелем Коми области».
   Основным занятием Мартюшева на земской службе было изучение кустарных промыслов, существовавших в Усть-Сысольском уезде. Он был представителем земства и печорских волостей на Ирбитской ярмарке, разрабатывал проект артельной разработки брусяно-точильного промысла. Как земский кустарный агент (так именовалась его должность), он объездил весь уезд, от Печоры до Летки. Результатом его деятельности стала изданная в 1904 г. книга «Краткий очерк кустарных промыслов населения Усть-Сысольского уезда» - первая краеведческая работа Алексея Макаровича. В ней содержатся интереснейшие сведения о занятиях жителей Коми края: о смолокурении, выделке лодок, глиняной и деревянной посуды, сапожничестве, изготовлении гармоник, столярном, кузнечном и других промыслах. Подробнее всего Мартюшев рассказал о брусяном промысле на Печоре, расположенном близ родного ему Щугора, - о его истории, условиях жизни работников промысла и т.д.
   В 1905 г. Мартюшев сделал доклад на уездном земском собрании. В его выступлении ясно прозвучала тревога за бедственное положение коми крестьян: «Отхожие... промыслы мало облегчают незавидное экономическое положение крестьянина, ибо самый факт отхода является уже показателем низкого уровня благосостояния уходящих». «С прекращением в уезде упомянутых промыслов население неизбежно станет лицом к лицу с острой нуждой и, не находя заработка на месте, в поисках такового вынуждено будет идти на фабрики и заводы, чем и порвать всякую связь со своей деревней и земледелием».

0

2

Поначалу Мартюшев стоял в стороне от политики. Но, как писал он в двадцатые годы, у него «с молодости выработался какой-то критический склад ума, очевидно, от того, что с детства пробивался только собственными силами». Учитывая, что Мартюшев, пользуясь его словами, «в практической жизни встречался всегда с ужасающими противоречиями», не удивительно, что у него постепенно формировалось критическое отношение к существовавшим порядкам. События русско-японской войны, первой русской революции и последовавшей за ней реакции, словом, «все переживания политической жизни,-как выразился сам Алексей Макарович,- хотя в слабой степени, отзывались и в Усть-Сысольске». Среди местной интеллигенции были люди, осознавшие необходимость обновления общественной жизни, хотя преимущественно в либерально-демократическом направлении.
   В Усть-Сысольске, вспоминал Мартюшев два десятилетия спустя, сложилась группа «сочувствующих обновлению государственного строя» - сторонников партии кадетов. По его словам, «в тесном кругу земских служащих ярыми прогрессистами, хорошо разбиравшимися в вопросах русской политической и экономической действительности, оказались председатель Управы В.И. Беляев и статистик В.Ф. Попов». Вероятно, под их влиянием Мартюшев, который «до этого политикой ...не интересовался и никакого знакомства не вел ни с какими политическими ссыльными, ни с кем-либо другим политиканствующим», стал сторонником ограничения самодержавных прав царя, выступал за конституционную монархию. Мартюшева привлекали общедемократические положения кадетской программы, как равенство всех граждан перед законом, свобода совести и вероисповедания, митингов и демонстраций, слова и печати, объединения в союзы и общества, неприкосновенность личности и жилища, свобода экономической деятельности и т.д. «Собиравшаяся Государственная Дума и изменение государственного строя в границах кадетской программы казались весьма крупным достижением после полицейско-монархического строя. В чем заключались притязания других, более левых партий - мне было мало понятно, ибо с никакой нелегальной тогда литературой знакомиться не удавалось, а личного знакомства с такими партийными также не было»,- писал A.M. Мартюшев в 1926 г. В кадетскую партию он, впрочем, не вступил: «...в жизни ни к какой политической партии не примыкал, ни на одном партийном собрании не участвовал, так и остался навсегда беспар¬тийным» (из автобиографии).
   A.M. Мартюшев поддержал созыв Государственной Думы, участвовал в предвыборной кампании, агитируя за партию кадетов («моя политическая деятельность ограничилась в участии в выборах в Государственную Думу с уклоном сочувствия кадетам»,- писал он позднее в автобиографии), участвовал в «широком распространении земством изданий «Донской речи» Парамонова, а потом, после разгона думы, и в распространении известного Выборгского воззвания» (в этом воззвании, принятом в Выборге 10 июня 1906 г. в ответ на роспуск Думы, группа депутатов I Государственной Думы - кадетов, трудовиков и социал-демократов призвала россиян не давать «ни ко¬пейки в казну, ни одного солдата в армию»; против подписавших это воззвание было начато уголовное преследование). Мартюшев «очень усердно законвертовывал это воззвание и рассылал по уезду» (из его автобиографии). Либерально-демократические взгляды ряда земских деятелей вызывали недовольство уездных властей. Полиция неоднократно производила обыски на их квартирах, в том числе и у Мартюшева. Один из его коллег, А.Вешняков, был арестован. A.M. Мартюшев был осторожен, и полиция ничего у него не нашла, поэтому ему удалось избежать ареста.
   «После начавшейся реакции и разгона «крамольного состава» Земской управы,- вспоминал A.M. Мартюшев,- я вернулся в Щугор», работал волостным писарем. Возможно, он находился под негласным надзором полиции (так думал сам Алексей Макарович). Он выступал против усиления полицейского режима в стране, против ущемления демократических прав и свобод граждан. «За несколько слов, сказанных... о бесчинстве и произволе полиции» на волостном крестьянском сходе, Мартюшева арестовали, приговорили к трем месяцам тюрьмы, но через две недели выпустили «со строгим внушением больше не заниматься крамольными делами». От службы его отстранили, и Мартюшев занимался крестьянским трудом. Однажды, вспоминал Алексей Макарович, «на сельском сходе земский начальник Пиотровский фантазировал в ближайшие же годы колонизировать Печорский край и открыть Печорскую губернию. Я на это несколько иронически высказал сожаление о том, что не доживу, однако, до того момента, когда с. Троицко-Печорское будет губернским городом. Тут же г. Пиотровский обрушился на меня, называл бунтовщиком, распространяющим в крестьянской среде тлетворное противоправительственное влияние, и грозил арестом и всякими другими скорпионами». В 1913 г. «в ожидании начала постройки разрешенной уже Камско-Печорской железной дороги» Мартюшев переселился в Троицко-Печорск.

0

3

С началом I Мировой войны Мартюшева мобилизовали в армию. Вначале по возрасту (ему было 40 лет) он попал в ополченческую дружину, был назначен знаменосцем как человек физически крепкий и к тому же унтер-офицер. В октябре 1914 г., уже на фронте, Мартюшева назначили фельдфебелем роты. «Начальство говорило,- вспоминал Мартюшев,- что здесь нужен не оловянный солдатик, а нужно соображение». Зиму 1914-1915 гг. Мартюшев провел в окопах «в сидении на Бзуре и Равке, под постоянным артиллерийским обстрелом противника, нередко ураганным. Раз был контужен, несколько раз приходилось с окопов отбивать атаку немцев, но самому в открытую атаку ходить не приходилось». 3 января 1915 г. именно там, на р. Равка (в Польше западнее Варшавы), впервые в истории во время военных действий были применены химические боеприпасы: немцы обстреляли позиции российской армии снарядами со слезоточивым газом. В автобиографии Мартюшева об этом ничего не говорится, поскольку ни он, ни его однополчане, очевидно, об этом даже не узнали: к счастью для них, из-за низкой температуры воздуха газ (бромид ксилила; немцы называли его «T-Stoff») не испарился, а замерз и не причинил российским воинам никакого беспокойства. Впрочем, даже если бы обстрел оказался более удачным для германских артиллеристов, то газ мог бы вызвать расстройство здоровья и панику, но к летальному исходу он не приводил - в отличие от смер¬тоносного хлора, который появился у немцев позднее, весной 1915 г., и в апреле был применен уже на Западном фронте, у реки Ипр.
   В июне 1915 г. часть, в которой служил Мартюшев, перевели на Рижский фронт, а через два месяца всех, кто был старше 40 лет, отправили в Петроград на караульную службу. «Потянулась скучная, нудная жизнь на окраине города в повседневном заведовании ротным хозяйством и обучении присылаемых в роту серых бородачей, ратников старших возрастов». Мартюшев хотел поступить в военное училище, хотя не имел на это формального права, поскольку школы не кончал. Но в 1916 г. «после некоторой подготовки через находившегося в роте ратника из бывших учителей городского училища» он сдал экзамен при 10-й петроградской гимназии «на вольноопределяющегося 2 разряда» (удостоверение гимназии было выписано 5 апреля 1916 г.) и после этого был отправлен в Гатчинское военное училище. Однако Алексей Макарович не смог пройти строевое обучение - возраст был уже не тот («здесь в гвардейском строю меня, старика, так размяли, что через две недели положительно стал деревяшкой и ходил далеко не так гибко, как полагалось будущему офицеру»), и его откомандировали обратно в часть.
   Наступил 1917 год. Грянула Февральская революция, свергли царя. A.M. Мартюшев с энтузиазмом воспринял крушение самодержавия, установление демократических свобод. Верность идеалам свободы и демократии он пронес через всю жизнь. В этом смысле Мартюшева можно назвать человеком Февраля. Он не участвовал непосредственно в революционных выступлениях, но оказывал поддержку действиям революционеров. Так, 27 февраля он находился в карауле при комендантском управлении «недалеко от Павловских казарм, где уже накануне начались открытые выступления части солдат. Подошедшей группе революционеров мы сами открыли ворота комендантского управления. Все арестованные при этом управлении числом до 200 человек были выпущены, а наши караульные взводы спокойно вернулись в роту». Мартюшев читал газеты и был в курсе «политических брожений», знал настроения солдатской массы. Поскольку после отречения Николая II «офицеры поникли головой, а солдаты наших ополченческих рот были совершенно серы и неграмотны», то начитанному, неплохо владеющему словом Мартюшеву, удалось выделиться среди других. «После первого же выступления я сделался центральной фигурой»,- вспоминал он. «Хотя сам я почти не разбирался в разных политических программах, но горячо мог клеймить полицейский монархический строй, говорить о бесцельности продолжения войны. Этого было вполне достаточно, чтобы заслужить у своих солдат полный авторитет». Однополчане Мартюшева в начале апреля 1917 г. писали о нем так: «Командные его распоряжения в дни революции и прямолинейные выступления против реакционной части офицерства вызывали восхищения и останутся в нашей памяти отрадным воспоминанием».
   Его выбрали в Петроградский Совет рабочих и солдатских депутатов, и 2 марта он уже заседал там. «И здесь оказалась такая же масса серых шинелей, которая с одинаковым энтузиазмом аплодировала диаметрально противоположным речам ораторов. Без сомнения, как-то руководилась эта масса, но руководящая группа работала где-то в политических кружках, которые громадному большинству из нас были недоступны. Впрочем, я вскоре же был выделен в какую-то юридическую секцию и отправлен во временный суд Спас¬ского района, представлявший из себя коллегию из мирового судьи, представителя от солдат и представителя от рабочих. Работы было много, и я редко мог посещать как заседания Совета, так и свою роту»,- писал A.M. Мартюшев в автобиографии.
   A.M. Мартюшев стал одним из организаторов собрания 176 коми солдат Петроградского гарнизона 8 апреля 1917 г., участники которого сформулировали свое отношение к политической ситуации в стране и в Коми крае. Процитируем эту резолюцию, которая, как представляется, вполне отражает политические взгляды A.M. Мартюшева в тот исторический момент (вполне вероятно, что именно Алексей Макарович являлся одним из ее основных авторов). Коми солдаты признавали необходимым «поддерживать временное правительство, поскольку оно будет выполнять принятые им на себя перед страной обязательства и действовать в согласии с Советом рабочих и солдатских депутатов, признаваемым нами истинным представитель¬ством всех трудящихся классов России, которому выражаем полное доверие и будем поддерживать во всех выступлениях его... Иметь неустанную заботу о поддержании завоеванной нами свободы и нового государственного строя и быть в каждую минуту готовым мощной силой уничтожить всякую попытку восстановить старый строй, так долго угнетавший народ. ...Пока война продолжается, мы должны стоять на страже родины и завоеванной свободы и, не щадя жизни, дать решительный отпор всяким посягательствам на нее извне...». «Как представители отдельной народности России - зырян, в полном сознании ответственности перед родиной и историей и, учитывая важность переживаемого момента, постановляем следующее: 1) Признать наиболее желательной формой правления в России -Демократическую Республику. Политические права и экономичес¬кие интересы трудящихся масс от порабощения буржуазно-капиталистическими классами населения наивернее могут быть гарантиро-ваны только при республиканском строе. 2) Созыв Учредительного Собрания для установления Государственного строя и выработки основных государственных законом должен быть произведен на основе всеобщего, равного, прямого, явного и тайного голосования. 3) Отвергая пользу в проведении сепаратных идей в среде зырян и отстаивании краевой автономии, признать желательным возможно быстрое восприятие общей российской культуры. Широкое использование природных богатств края возможно лишь с помощью русской промышленности и техники... 5) Зная, что местная власть в Зырянском крае ныне находится в руках пришлых и ничего общего с интересами местного населения не имеющих чиновников, назначенных еще старым правительством преимущественно или из «неудачников», или в чем-либо «провинившихся» на службе в центральных губерниях; зная, что пока они заведуют всеми сторонами управления края, проведение демократических идей в деревенскую массу встретит или явное препятствие, или скрытый тормоз; признавая, что широкое распространение исчерпывающих сведений о цели и смысле свершившегося государственного переворота и о предстоящих задачах трудящихся народных масс является ныне первейшею и насущнейшею необходимостью; учитывая, что при обширности территории уездов и раскиданности населенных пунктов на громадные расстояния и недостатке теперь местных культурных сил, агитация отдельных лиц не может принести достаточной пользы, - мы, революционные солдаты, являющиеся в то же время представителями почти всех волостей края, находим необходимым настойчиво рекомендовать своим односельчанам немедленно приступить к созданию крепкой, сплоченной крестьянской организации в уезде, для чего необходимо выслать в уездный город хотя бы по одному выборному из волости. Эти выборные в согласии с демократическим элементом города создали бы уездный комитет, в руках которого и должно быть временное управление уездом, вплоть до выбора уездного исполнительного органа на основе всеобщего, равного и прямого голосования. 6) Рекомендовать нашим односельчанам отнестись к предстоящим выборам в Учредительное Собрание с большим сознанием и вниманием, чтобы при прямом голосовании в избирательном округе подача голосов по отдельным волостям не разделилась в пользу случайно выступивших в каждой данной волости кандидатов и таким путем не проскочил бы по округу собравший по нескольку голосов во многих волостях какой-нибудь враг республиканского строя и противник интересов трудящихся крестьянских масс, хотя бы принявший временно лицемерный вид народа. 7) На всякий случай мы со спокойной совестью можем рекомендовать для выбора в уездную организацию и в учредительное Собрание товарища нашего, солдата Алексея Макаровича Мартюшева... как стойкого защитника интересов трудящегося крестьянства. В искренности его демократических убеждений мы в достаточной степени успели убедиться за время совместной почти в течение трех лет службы, как в боевой обстановке на фронте, так и в тыловой жизни...».
   В конце апреля 1917 г. вышло распоряжение об увольнении солдат, достигших 43 лет. A.M. Мартюшев демобилизовался и отправился в Коми край. «В пути в Усть-Сысольск, в Яренске подсел на пароход В.Ф. Попов, мой старинный друг и приятель; по приезде в Усть-Сысольск нашли третьего приятеля - А.Н. Вешнякова. Вот это трио решило «организовать народ». Думали, гадали и, наконец, решили назвать свою организацию «Обществом обновления народной жизни». О придании обществу какой-либо партийной физиономии не было и речи. Нам мыслилось, что целью общества должно быть только вовлечение широких кругов трудовой массы к политической жизни, т.е. заинтересовать ее совершающимися событиями и путем соответствующих докладов и лекций ознакомить с основными задачами нового политического строя, с лозунгом «Да здравствует демократическая республика». Так вообще повсюду кричали тогда».

0

4

События февральской революции оказали немалое воздействие на жизнь Коми края. В Усть-Сысольске и Яренске к тому времени возникло несколько общественных организаций. Но «Общество обновления местной жизни крестьянского и трудового населения Усть-Сысольского уезда» стало наиболее влиятельной из них. Самую активную роль в нем играли бывшие солдаты, лучше других жителей края знакомые с революционными идеями. 30 апреля 1917 г. состоялось организационное собрание членов общества. На собрании выступили Попов, Вешняков и Мартюшев. Алексей Макарович рассказал о событиях февральской революции в Петрограде. «Не Государ¬ственная Дума во главе с Родзянко сделала революцию, а те трудовые слои населения, которые страдали от ужасного, невыносимого режима царизма, т.е. пролетариат и армия»,- сказал он. О Временном правительстве Мартюшев высказался так: «Это правительство буржуазное, не является выразителем мнений трудящихся масс населения и потому может быть поддерживаемо только постольку, поскольку оно идет в единении с Советом рабочих и солдатских депутатов».
В выпущенном обществом извещении говорилось: «Мы, нижеподписавшиеся, решили организовать партию «обновления местной жизни...» для организации крестьянского и трудового населения уезда в один классовый союз с той целью, чтобы, во-первых, возбудить в нем живой и сознательный интерес к местной общественной жизни и, во-вторых, чтобы путем такого интереса заручиться достойным представительством от крестьянского и трудового населения уезда, ...способным взять на себя руководящую роль и господствующее положение во всех организациях и учреждениях местной общественной, экономической и хозяйственной жизни уезда».
   Но целей своих общество не достигло, не став ни партией, ни сколь-либо сплоченным союзом: слишком «разношерстными», как выразился Мартюшев, были члены общества, чересчур разнились их взгляды и убеждения. Если сам Мартюшев и другие деятели левого крыла «Общества обновления...» весьма критично относились к Временному правительству, то основная часть руководителей общества стояла на позициях правых эсеров, выступая в поддержку Керенского, за продолжение войны «до победы» и т. п. С этим никак не могли согласиться бывшие фронтовики, и раскол в обществе был неизбежен, многие отошли от участия в нем. Мартюшев позднее писал: «Общество наше оказалось мертворожденным», и «месяца через два забыли о существовании общества». Он чуть сгустил краски: «Общество обновления...» просуществовало до октября 1917 г., хотя наиболее активная его деятельность пришлась, конечно, на первые месяцы. (Подробнее о деятельности «Общества обновления» рассказывается в очерке, посвященном А.Н. Вешнякову).
   Управление уездом находилось в руках Временного комитета. Его должно было заменить земство. A.M. Мартюшев занимался организацией волостных земств как инструктор. В конце лета - начале осени 1917 г. в Усть-Сысольском уезде прошли выборы гласных в уездное земство, Мартюшев был избран земским гласным и участвовал в земском собрании в октябре 1917 г. Большинство членов собрания поддерживало политику Временного правительства. A.M. Мартюшев и Д.Я. Попов являлись самыми левыми по политическим взглядам и едва ли не единственными оппозиционерами в этом собрании, принимавшем решения, как выразился Мартюшев, «в духе старо-земских традиций».
   Едва земство собралось взять управление в свои руки, как в Петрограде грянула Октябрьская революция. (Отметим, что штурм Зимнего дворца не обошелся без участия жителей Коми края. По данным исследователя М.Д. Игнатова, уроженец д. Модлапол Помоздинской волости Егор Ефимович Игнатов (1892-1956) служил в Балтфлоте, во время подготовки восстания большевиков с группой матросов был направлен Военным революционным комитетом Кронштадта на крейсер «Аврора» и склонил команду выступить на стороне большевиков, а в ночь на 25 октября помогал командору Огневу при осуществлении сигнального выстрела с «Авроры» к началу штурма Зимнего дворца, после чего с группой матросов участвовал в захвате Зимнего дворца и аресте Временного правительства. Несмотря на это боевое прошлое, Е.Е. Игнатова в 1937 г. осудили на 10 лет за антисоветскую агитацию. В штурме Зимнего участвовал и уроженец д.Вертеп Ижемской волости Петр Федорович Артеев (1880-1918), тоже матрос Балтфлота).
   О том, как Мартюшев отнесся к Октябрьскому перевороту, точно не известно. Сам он в автобиографии позднее писал об этом весьма осторожно: сообщения о событиях в Петрограде, мол, были противоречивы и подтасованы врагами революции, поэтому «составить определенное мнение о совершившемся перевороте было трудно». На собрании земских деятелей в конце октября 1917 г. все выступавшие осудили «захват власти большевиками». Учитывая это и весьма осторожную формулировку из автобиографии, можно предположить, что Мартюшев к Октябрьскому перевороту отнесся без энтузиазма.
   Но с ходом событий менялась политическая обстановка, с произошедшими изменениями приходилось считаться. «Время шло дальше; усталые, озлобленные солдаты возвращались все больше и больше. Пошли по городу неорганизованные толпы горожан, начались обыски, изъятие товаров у торговцев» (из автобиографии A.M. Мартюшева). Доверие к прежним органам власти стремительно падало, а существовавшие в Усть-Сысольске Советы (их было три - пробольшевистский Совет рабочих и солдатских депутатов, поддерживавший Временное правительство Совет крестьянских депутатов и занимавший сходную позицию Совет солдатских депутатов гарнизона) не пользовались достаточным авторитетом и к тому же конфликтовали друг с другом.
   Нужно было создать единую и влиятельную власть, которой подчинялось бы все население уезда независимо от политических симпатий и антипатий (впрочем, абсолютное большинство жителей не имело никакого представления о программах различных соперничавших партий и было заинтересовано лишь в установлении стабильности и спокойствия в уезде).
   Никто из «старых» и «новых» претендентов на власть не мог справиться с управлением в одиночку. Требовалось соглашение, компромисс между различными политическими силами. 12 января 1918 г. «Декларация прав трудящегося и эксплуатируемого народа» объявила Россию Республикой Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов, которым принадлежит вся власть в центре и на местах».
   Пробольшевистский Совет призвал население уезда прислать делегатов от волостей на съезд для решения вопроса о власти 15 (28) января 1918 г. Но на призыв откликнулись немногие - в Усть-Сысольск прибыли 16 человек, а волостей в уезде насчитывалось более 50.

0

5

15(28) января 1918 г. Совет солдатских депутатов гарнизона обратился к земской управе и другим органам власти и управления, общественным организациям с предложением обсудить принципы образования нового уездного Совета рабочих, солдатских и крестьянских депутатов и создать его 17(30) января «для предотвращения наблюдаемых разных скандалов и беспорядков, нарушающих тишину и спокойствие». Для выработки «проекта организации высшей власти» представители земства приглашались в Совет солдат Усть-Сысольского гарнизона. Земское собрание обсудило это обращение 16(29) января и решило «взять на себя инициативу создания высшей власти». Для обсуждения этого вопроса в Совет солдатских депутатов были делегированы три представителя земства - Д.Я. Попов, A.M. Мартюшев и А.С. Юркин.
Любопытно, что открывшееся 15 (28) января земское собрание отменило декабрьские решения управы, принятые в пылу борьбы с распространением большевизма. В частности, A.M. Мартюшев сказал, что управа «стала на точку партийности... Она жестоко ошиблась, уволив фельдшера Зайкова за принадлежность к большевистской партии». Ряд гласных поддержали его и Д.Я. Попова, заявив, что управа не имела никакого права преследовать за политические взгляды, что в свободной России каждый имеет право на свои убеждения. Постановления управы были отменены собранием. Эти высказывания и поступки земских гласных наилучшим образом демонстрируют высокий уровень демократических начал в земской среде. В тот же день открылся и I Усть-Сысольский уездный продовольственный съезд (он был созван по решению уездного продовольственного комитета от 4 (17) января для обсуждения сложившихся в уезде проблем с продовольствием). Председательствовал на съезде A.M. Мартюшев, отметивший, что «продовольственному съезду придется решить вопрос в сущности о жизни или смерти... населения» (он сказал это применительно к жителям верхней Печоры, но слова справедливы и по отношению ко всему уезду). В дальнейшем работой съезда руководил Д.Я. Попов. Продовольственный съезд являлся представительнейшим форумом - на нем присутствовали более 100 чел. от всех волостей уезда.
    Утром 17 января 1918 г. земский гласный A.M. Мартюшев докладывал Земскому собранию, что из первых разговоров с солдатами у делегатов сложилось впечатление, что «что-то им хочется сделать, но что и сами не знают». По его словам, солдаты заявили, что они не большевики, а беспартийные, и декреты народных комиссаров будут проводить в жизнь лишь в том случае, если они применимы для нашего края. В конечном итоге было решено, что земские гласные примут участие в «общем собрании... для обсуждения вопроса об организации высшей власти города и уезда».
   На общем собрании с земскими гласными было принято решение организовать пока временную единую сильную власть в Усть-Сысольске при участии земского собрания, Продовольственного съезда, прибывших крестьян, солдат, представителей мещан и разных политических организаций и союзов в виде Совета рабочих, солдатских и крестьянских депутатов. Оставшись без вооруженной опоры (гарнизона), земцы согласились на создание комиссии по организации Учредительного съезда для создания «высшей власти» в уезде. Помимо земцев, в комиссию вошли представители местного гарнизона; городского Совета рабочих, солдатских и крестьянских депутатов; уездис-полкома Совета крестьянских депутатов - всего 12 чел.
   При открытии учредительного съезда уездного Совета 17(30) января решено было объединиться с участниками продовольственного съезда, которые и составили основную часть делегатов. Председательствовал на учредительном съезде A.M. Мартюшев.
   На съезде был избран уездный Совет, провозглашенный главным органом власти в уезде. Как ни парадоксально, но в первый состав Совета (56 чел.) попали как сторонники, так и противники советской власти, поскольку было решено представить в нем почти все общественно-политические объединения Усть-Сысольского уезда: от Совета солдат усть-сысольского гарнизона - 12, от крестьян - 21, от мещан - 11, от московской солдатской секции зырян - один (М.Ф. Зайков), от Союза учащих - три, от Союза Служащих - один, от духовенства - один (А.Н. Малевинский), от судебной организации - один, от Партии социалистов-революционеров - один чел. (Е.Ф. Бежева) и др. В исполком Совета избрали и В.Ф. Попова. Забавно, что в первый орган советской власти на территории Коми края вошел председатель усть-сысольской кадетской организации И.П. Петроканский, ярый противник большевиков и Совдепов. Он даже выдвигался в заместители председателя уездисполкома Совдепа! (В сентябре 1918 г. И.П. Петроканский будет расстрелян в Котласе по приговору полевого ревтрибунала красных). Несмотря на ярко выраженную партийность ряда депутатов, первый коми Совдеп официально считался беспартийным.
   Поскольку Совет объединял в себе выходцев из разных слоев общества, людей с различными убеждениями, то найти кандидата на пост председателя Совета было нелегко. Выбор пал на A.M. Мартюшева, который, по его словам, «оказался своего рода буфером» между правыми и левыми. С его кандидатурой примирились все силы, от пробольшевистских до либерально-демократических, тем более что Мартюшев был достаточно известным общественным деятелем уезда, знающим человеком, выходцем из народных низов. Он не являлся ни эсером, ни социал-демократом, «в жизни ни к какой партии не примыкал, ни на одном партийном собрании не участвовал, так и остался навсегда беспартийным» (из его автобиографии). Так Алексей Макарович стал первым советским руководителем Усть-Сысоль-ского уезда.
Обращаясь к населению Усть-Сысольского уезда, Совет и его ис-полнительный комитет под председательством A.M. Мартюшева заявили, что «власть... перешла Совету 17 января. В тот день произошло объединение с Советом крестьянских депутатов... В городе и уезде спокойно, происходят реквизиции и конфискации хлеба и товаров». Уездная Земская управа, городская Дума, волостные земства не упразднялись, а являлись «исполнителями постановлений и распоряжений Совета Рабочих, Солдатских и Крестьянских Депутатов», как это прозвучало в постановлении уездного Совета от 12 февраля 1918 г.

0

6

Новый руководитель Усть-Сысольского уезда занялся реформированием системы местной власти, немало сделал для организации и функционирования новых органов управления, решения неотложных проблем хозяйственного развития, обеспечения населения продовольствием и предметами первой необходимости. Уездный Совет, руководимый им, стоял на платформе II Всероссийского съезда Советов, признал Советское правительство, хотя и подчеркивал, что руководствуется указаниями «сверху» постольку, поскольку они клонятся к благу местного населения.
   Одной из наиболее важных проблем, обсуждавшихся в первые месяцы 1918 г., в частности на уездном съезде Советов в конце марта - начале апреля 1918 г., являлось формирование автономии для коми народа. Раздавались голоса и за как можно более полную и широкую автономию, и против нее. Позиция Мартюшева была одной из наиболее взвешенных и реалистичных: «Полная автономия зырянам непосильна,- сказал он на съезде.- Мы не сможем содержать сами милицию, дороги, народное просвещение, медицину и проч. Своих средств у нас на это не хватит, и мы будем вынуждены обратиться к Российской республике за помощью, тогда наша автономия будет только на бумаге».
   Общая хозяйственная разруха в стране тяжело сказывалась и на Коми крае. Одной из наиболее острых проблем, ставших перед руководителями уезда, был недостаток продовольствия. В конце апреля голодало более 60% населения Усть-Сысольского и Яренского уездов. 15 мая 1918 г. уездный исполком «ввиду острого продовольственного кризиса» запретил въезд в Усть-Сысольский уезд «ищущим работы и желающим поселиться». «Прибывающие без разрешения... будут выселяться принудительным порядком обратно»,- писали в своем распоряжении A.M. Мартюшев и Д.Я. Попов. Аналогичное положение было в соседних уездах, в связи с чем Мартюшев издал распоряжение: «Ввиду запрещения въезда в Котлас, Устюг, Вологду, Архангельск и Усть-Сысольск билеты на пароходы без разрешения Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов никоим образом выдаваться не должны».
   Однако было ясно, что одними запретами не отделаешься. Чтобы помочь голодающим, советские руководители Усть-Сысольского уезда решили изъять под проценты вклады состоятельных устьсысоль-цев в сберкассах и обложить местных торговцев чрезвычайным налогом специально для закупки продовольствия. Мартюшев предложил обратиться к сельским обществам с призывом «принять такие же меры по отношению к капиталистам на местах». Когда зажиточные горожане отказались выплатить деньги, их на некоторое время заключили в тюрьму. Но нехватка хлеба, спичек и многого другого сохранялась и вызвала недовольство населения. Беднейший слой все настойчивее требовал более «решительных» действий, более последовательного осуществления насильственных мер, выходивших за рамки действовавших тогда основных законов: реквизиций, конфискаций «излишков» имущества и продовольствия у тех, кто жил хотя бы чуть-чуть лучше, обложения их разнообразными поборами, чрезвычайными налогами и т.д.
   A.M. Мартюшев, по его словам, «оказался в пиковом положении. Правая [часть местных политиков] отшатнулась и назвала меня чуть ли не анархистом, а левая, кроме как бить и ломать, ничего не умела». Если Мартюшев и большинство его коллег по исполкому с нежеланием шли на применение насильственных мер и считали их вынужденными и кратковременными, то их оппонентам виделась иная перспектива: насилие должно было сделаться постоянным структурным элементом системы власти в ущерб более-менее мирному сосуществованию, связанному с постепенным, более медленным вытеснением «эксплуататоров» с помощью экономических методов. (Именно такого, последнего курса держалось Советское правительство в первые месяцы после Октября).
   В тот переходный период A.M. Мартюшев и его товарищи стремились строго придерживаться буквы и духа принятых советских законов и по возможности избегать крутых мер, способных в это сложное время вызвать обострение социальной напряженности и привести к острым конфликтам. Руководимый им исполком уездного Совета выступил против организации продотрядов для насильственного изъятия хлеба у крестьян. Между тем «отжившая буржуазная» законность все дальше отступала перед «революционным натиском масс». «Революционное насилие» имело огромную популярность в народе, особенно в беднейших его слоях, и противившийся ему Мартюшев в их глазах стал выглядеть едва ли не контрреволюционером. Свою роль в потере контакта с массами сыграло и то, что, по словам Алексея Макаровича, он «влез в канцелярскую работу вместо того, чтобы выйти к народу с живым словом».
   Беда демократических политиков заключалась в том, что за отмеренный им срок они просто не могли в тех условиях решительно оздоровить обстановку. А население устало ждать. Экономическая разруха, угроза голода отнюдь не способствовали остужению страстей. Часть населения требовала немедленных решительных действий, улучшения положения любым путем, в ущерб законности, правам человека, не взирая на возможные катастрофичные последствия. Выразителем интересов этой части населения стали большевики.

0

7

Действия беспартийного председателя многопартийного устьсысольского исполкома до поры до времени укладывались в рамки требований центральных органов власти, контролировавшихся большевиками. Но в середине 1918 г. в стране произошел поворот. Руководители большевистской партии пришли к выводу, что в условиях продовольственного кризиса и начинавшейся интервенции продолжать курс на постепенное вытеснение капиталистических элементов города и деревни через систему товарного производства и товарного обращения невозможно. Решено было осуществить ряд чрезвычайных мер в политике и экономике.
   Одним из первых шагов в этом направлении стало принятие 11 июня 1918 г. декрета ВЦИК о создании деревенских комитетов бедноты (комбедов). Комбеды должны были, во-первых, содействовать органам власти в изъятии излишков и кулацких запасов хлеба, а во-вторых, распределять хлеб, предметы первой необходимости и сельскохозяйственные орудия. В руках комбедов оказывалась огромная власть, которая позволяла им не считаться с мнением остальной - большей части крестьянства.
   Лидеры левых эсеров выступили против комбедов, объявили комбеды антисоветской организацией, подменяющей советскую демократию диктатурой сброда. Один из левых эсеров, Трутовский, говорил: «Беднота -это ведь не класс. Здесь и пьяница, и трудолюбивый неудачник, и батрак, и проходимец. Почему они становятся первыми фигурами в деревне? Что в этом социалистического? Где пределы взаимной экспроприации? Почему нужно формировать армию для борьбы против своих и мириться с тем, что немцы эшелонами вывозят хлеб в Германию (согласно условиям Брестского мира - Авт.)? Ведь страшен, страшен будет результат: раскол России сверху донизу, резня, запустение, ненависть навеки...» Эту опасность поняли руководители уездов Коми края, не ставшие создавать комбеды. Принятый руководством РКП(б) курс на чрезвычайные меры, на ускорение движения к социализму не соответствовал не только взглядам руководителей местных органов Советской власти, но и настроениям большинства населения уездов - середняков и зажиточных крестьян. Именно поэтому уездные органы Советской власти не желали проводить в жизнь этот новый курс.
Осуществить (или, по крайней мере, возглавить осуществление) провозглашенных мер могли - и должны были - лишь коммунисты, от которых этого требовала как партийная дисциплина, так и собственная убежденность в необходимости скорейшего построения социализма. Но в Коми крае коммунисты не пользовались известностью и авторитетом в массах. Об этом сообщали и руководители местных парторганизаций. В докладе Яренского уездного комитета (укома) РКП(б) от 19 марта 1919 г. говорилось: «Организационная и агитационная работа (коммунистов -Авт.) в... Яренском уезде началась вести только в сентябре 1918 года... До сентября наша деревня знала о коммунистах только понаслышке». Сходное положение было и в Усть-Сысольском уезде. Большевики и сочувствующие им не имели до июня в уезде даже своей организации.
   Коммунистическая ячейка в Усть-Сысольске возникла по инициативе извне. Организационное собрание коммунистов состоялось 16 июня 1918 г. по инициативе незадолго перед этим прибывших в город русских большевиков командира красноармейского отряда Ларионова, его помощника Дубровина и представителя военного контроля матроса Андрианова; последний и возглавил организацию. Организаторы большевистских ячеек в Коми крае сразу же поставили перед ними задачу овладения властью в уездах. С.Н. Ларионов высказался на сей счет достаточно ясно: «Необходимо, чтобы у власти были свои люди», а для этого «нужна организованность» («Зырянская жизнь», 27 июня 1918 г.).
Прийти к власти большевики, не пользовавшиеся достаточным авторитетом в уездах, могли только путем переворота, причем пере¬вороту должны были содействовать внешние силы. В крестьянском крае и не могло быть иначе. Аналогичные условия создались, например, на Украине. Украинский писатель, революционер, социал-демократ и коммунист В.Винниченко отметил в своем дневнике 20 июля 1920 г.: «Революция на Украине проводится военными силами. Пролетариата почти нет. Тот, что был, расползся по селам, бросился в спекуляцию, ушел на фронт». В Усть-Сысольске такой силой стал упоминавшийся уже отряд С.Н. Ларионова.
   Способствовало перевороту и то, что председатель исполкома A.M. Мартюшев назначил Ларионова военным комендантом города, наделив его обширными полномочиями. (В июле 1918 г. II уездный съезд Советов расценил этот шаг Мартюшева как единственную ошибку в его действиях того времени). Назначение Ларионова было связано с событиями вокруг имения торговцев Кузьбожевых в местечке Човью, которые и положили конец деятельности A.M. Мартюшева на посту руководителя уездного исполкома Совета.
   Кузьбожевы являлись наиболее крупными землевладельцами Усть-Сысольска. Согласно законам, принятым Советской властью, все частновладельческие земли национализировались. Однако владельцы имели право пользоваться находившейся у них землей при условии, что они сами, своим трудом будут ее обрабатывать. 27 мая Кузьбожевы обратились в городской земельный отдел с просьбой разрешить им самим обрабатывать их девять десятин земли, но получили отказ. Тогда Кузьбожевы адресовали ту же просьбу в уездный Совет. 30 мая уездный земотдел и исполком решили предоставить Кузьбожевым право обработки земли, но только в текущем году и «с отнесением могущего быть урожая в общегосударственный продовольственный фонд». Вопрос с передачей земли в постоянное трудовое пользование Кузьбожевых должен был решиться позднее, с учетом законов и норм, выработанных центральными и местными земельными органами. Пока же, констатировал исполком, все земледельцы Усть-Сысольска продолжают обрабатывать свои наделы «по прежним основаниям впредь до равного уравнения земли между трудящимися». Несомненно, что исполком, действуя в рамках закона, не учел субъективного фактора - настроений безземельной и малоземельной бедноты города, рассчитывавшей получить наделы в Човью и крайне отрицательно относившейся к попыткам Кузьбожевых сохранить землю в своем пользовании, пусть даже и в трудовом.
   В принципе горожане могли обжаловать решение уездных властей, обратившись в губернский земотдел (так же, как Кузьбожевы обжаловали решение городских органов в уездных). Но события стали развиваться иначе. Произошел взрыв недовольства, непосредственным поводом к которому стал следующий инцидент. Еще весной горземотдел решил поселить на части Кузьбожевских земель безземельного устьсысольца М.Цивилева. После разрешения уездных властей на обработку земли Кузьбожевы собрались выселить Цивилева. Тот пожаловался соседям по слободке Нижний конец, и группа разъяренных горожан решила провести передел земли явочным порядком.
   13 июня 1918 г. около 20 вооруженных жителей Нижнего конца явились в Човью, избили двух членов семьи Кузьбожевых и потребовали, чтобы Кузьбожевы покинули Човью, угрожая в противном случае на следующий день сжечь их вместе с домом. A.M. Мартюшев, получив известие об этом во время совместного заседания исполкома и съезда лесничих, посовещавшись со своим заместителем А.Ф. Богдановым, направил туда члена исполкома А.А. Чеусова. По сообщению газеты «Зырянская жизнь», «товарищ Чеусов, явившись с отрядом в Човью, застал полную картину разрушения... По предварительному дознанию пять человек, участвовавших в погроме и избиении, были арестованы и приведены в городскую милицию». В Човью для охраны Кузьбожевых от ожидавшегося посягательства на их жизнь был оставлен милиционер Потапов.
    Известие об аресте взбудоражило население Нижнего конца. Собравшаяся толпа в две-три сотни человек явилась в гррод к зданию, где размещалась милиция. В этом стихийном участии приняли участие и руководители городского Совета, придерживавшиеся пробольшевистских взглядов (председатель горсовета В.П. Осипов, председатель земельной секции Х.Ф. Кудинов и некоторые другие). Немногочисленных милиционеров разоружили, арестованных освободили, пытались найти также жившего в том же доме A.M. Мартюшева, чтобы убить его «за приказание арестовать погромщиков» (к счастью, Мартюшева не было дома). Член исполкома В.Н. Конанов, прибывший к месту происшествия и пытавшийся образумить собравшихся, едва не был поднят на штыки. Вмешался командир отряда красноармейцев С.Н. Ларионов, прибывший в город в разгар описываемых событий (отряд направлялся из Архангельска на Печору). Он заявил, что не допустит самосуда. Часть отобранного у милиции оружия была передана красноармейцам.
   После этого в центре города наступило относительное затишье. Но поздно вечером Х.Кудинов и еще четыре-пять вооруженных людей явились в Човью и попытались ворваться в дом Кузьбожевых, чтобы выгнать их. Находившийся там милиционер потребовал сообщить, кто они и зачем пришли. Не получив ответа и зная об угрозах по адресу Кузьбожевых, он применил оружие и застрелил одного из нападавших (им оказался Кудинов). Остальные ретировались. Гибель Куди-нова, конечно, вызвала возмущение жителей городской окраины. Опасаясь повторного нападения, Кузьбожевы отправились в с. Слободу.
   В 5 часов утра 14 июня экстренно собрался уездный исполком. На заседании Мартюшев говорил о неразумности подобных самовольных действий крестьянства, о том, что они напрасно «пошли с ружьями и кольями» в Човью вместо того, чтобы обратиться в губернские органы власти и решить вопрос о земельных наделах Кузьбожевых соответственно «основному закону о социализации земли». Исполком постановил «ввиду происходящих вооруженных выступлений анархической толпы, самосуда, произведенного над гражданами Горовым и Кузьбожевым, и обезоружения милиции объявить город Усть-Сысольск на военном положении» и обратился за помощью к Ларионову и его красноармейцам как к наиболее организованной силе. Началось следствие о «беспорядках на Човью». Свою позицию A.M. Мартюшев и его коллеги сформулировали чуть позднее так: «Исполнительный комитет как местный орган власти, стоя на страже истинного социализма, равенства, братства и неприкосновенности личности, не может... стать на такую позицию, чтобы вопреки ясных законов Советского правительства некоторые граждане, хотя бы и бывшие буржуи, были вне всякого закона о гарантии жизни и чтобы можно было их свободно бить и убивать кому вздумается».

0

8

Поначалу Ларионов как военный комендант города взялся за наведение порядка. 15 июня утром были арестованы несколько человек как организаторы и активные участники анархических выступлений (в их числе оказался член горсовета В.Осипов). Но к вечеру положение резко изменилось. Упоминавшийся выше русский большевик матрос И.П. Андрианов, прибывший в город в конце мая и успевший войти в тесный контакт с руководителями горсовета, встретился с Ларионовым. Подробности их разговора неизвестны, но ясно, что именно после этого Ларионов прекратил поддерживать уездный исполком и стал на сторону анархиствовавших элементов и поддерживавшего их городского Совета. Вероятно, на упомянутой встрече решено было использовать стихийно возникшую ситуацию для осуществления переворота с целью усиления влияния большевиков в уездных органах власти. Опорой переворота стал отряд Ларионова.
   С.Н. Ларионов, не сообщивший уездному исполкому о крутой пе-ремене своей позиции, вечером 15 июня организовал собрание с участием членов горсовета, своих красноармейцев, представителей городской бедноты с окраин, солдат местного гарнизона и крестьян Выльгортской волости, а также нескольких членов уездного исполкома и сотрудников некоторых его отделов. Ларионов, по сообщению «Зырянской жизни», «всё собрание вел с заранее определенным направлением» - добиться осуждения деятельности уездного исполкома и реорганизовать его. A.M. Мартюшев и еще три члена исполкома были отстранены от должностей, вместо них ввели коммунистов. Андрианов стал начальником милиции.
Примечательно, однако, что несмотря на подбор участников собрания, Ларионову и Андрианову не удалось добиться безоговорочной поддержки. Они не смогли, в частности, удалить из исполкома одного из активных его деятелей А.Ф. Богданова: большинство собравшихся решило оставить его членом исполкома и даже временным заместителем председателя. А представители выльгортских крестьян заявили, что вообще отказываются от голосования, поскольку «один город не имеет право производить реорганизацию исполкома, а это... может решить [только] весь уезд». Возможно, поэтому организаторы переворота не довели его до конца и не заменили полностью весь состав уездного руководства своими ставленниками. Это могло вызвать недовольство значительной части населения, а отряд Ларионова не смог бы дольше задерживаться в Усть-Сысольске, чтобы охранять полностью прокоммунистическое руководство от направленных против него выступлений - нужно было уходить на Печору. Но часть дела была сделана.
   Это был по сути военный переворот: никаких юридических прав для проведения изменений в уездном исполкоме у собравшихся не было. 17 июня 1918 г. A.M. Мартюшев на прощание заявил: «Отстаивать свое право и продолжать службу под дулом направленного на меня револьвера я, конечно, не могу. Я слагаю с себя нравственную ответственность за всякие нежелательные для населения уезда явления, могущие произойти... Я ушел под давлением силы и насилия... В своей деятельности я руководствовался, когда уезд поставил меня во главе исполкома, постановлениями съезда и писаными нормами прав человека и гражданина. Теперь, когда говорят, что никаких норм, никаких законов не нужно, и что всякая кучка никем не уполномоченных людей может явочным порядком в любое время удалить со службы представителей своего уезда - я уже вижу, что в стране наступает анархия со всеми разрушительными последствиями». Эти слова оказались пророческими...
   После того как в июле 1918 г. II уездный съезд Советов осудил смещение Мартюшева (забавно, что большевики на этом съезде предлагали считать июньские события совсем не каким-нибудь «революционным выступлением масс против буржуазии», как позднее характеризовали их историки, а... «недоразумением»!), отверг декрет о комбедах и избрал исполком, где большевики не получили большинства, последние решили выполнить свою угрозу, высказанную еще в июне при подготовке к съезду. Андрианов и другой большевик, Розанов, заявили тогда, что на съезд «должны быть присланы истинные защитники Советской власти, а если будут присланы другие, то им место в тюрьме». При этом право решать, кто «истинный» защитник, а кто не истинный, они оставляли, очевидно, за собой... Еще 31 июня губернское руководство разослало на места указание о необходимости «разгонять вооруженной силой» неугодные большевикам Советы. 21 июля 1918 г. руководимые Андриановым устьсысольские коммунисты решили, что «современный состав исполкома должен быть безотлагательно реорганизован». Главной силой, осуществившей «ре¬организацию», а точнее - переворот, стала специальная чрезвычайная комиссия, созданная большевиками и возглавлявшаяся тем же Андриановым. На состоявшемся в тот же день экстренном заседании комиссия постановила «удалить... с преданием революционному суду» председателя и трех членов исполкома, «а на место отстраненных ввести» большевиков, что и было исполнено на следующий день.
Вполне вероятно, в числе арестованных в последующие дни мог бы оказаться и A.M. Мартюшев. Но его в это время в Усть-Сысольске уже не было. Еще 22 июня 1918 г. газета «Зырянская жизнь» сообщила: «Вынужденный оставить службу в Усть-Сысольске председатель совдепа A.M. Мартюшев уехал в Пермь. В связи с перечислением Печорского края в Пермскую губернию он, как представитель этого края, предполагает выступить в Перми с большим докладом и развить широкие планы по экономическому и культурному развитию Печорского края». В Перми Мартюшев поступил в Продовольственную экспедицию, направленную на Печору. Август он провел в Усть-Цильме, затем, когда возникла угроза занятия села белыми, экспедиция отправилась в Троицко-Печорск. («Приезд наш в Усть-Цильму совпал с моментом занятия Архангельска англичанами; настроение создалось тревожное, и наша экспедиция дала обратный ход. Доехав до Троицко-Печорского, я вышел из экспедиции»,- писал Мартюшев).

0

9

До начала 1919 г. Троицко-Печорский район находился под контролем Советской власти. Возможно, красные удержались бы там и дольше, если бы не действия командиров красноармейских отрядов
   Мандельбаума и Аппоги, восстановивших против себя значительную часть местного населения. Мартюшев возмущался их «вакханалией». Оба эти деятеля, Аппога и Мандельбаум, главным средством борьбы за власть Советов считали беспощадный террор против «контрреволюционеров», в разряд которых очень часто попадали люди, никогда не поднимавшие оружия против новой власти. Даже большевик М.С. Кедров, сам очень жестоко подавлявший сопротивление (истинное и мнимое) контрреволюции в Вологде, высказал беспокойство в связи с жалобами печорцев.
Историк Н.И. Ульянов в книге «Очерки по истории коми», изданной в 1932 г. и написанной с насквозь сталинистских позиций, одобрительно отозвался о действиях Мандельбаума, но и его слова заставляют призадуматься... «Вопли потрепанных Мандельбаумом кулаков т. Кедров принял за вопли всего населения, а кулакам было от чего вопить. Весь маршрут экспедиции был отмечен беспощадными реквизициями у них имущества... Его отряд походил на новгородс¬кую рать, возвращавшуюся с югорской данью. Множество подвод шло нагруженными великолепными малицами, совиками, пимами, шелковыми и бархатными одеждами, швейными машинками, граммофонами, никелевыми самоварами и прочими предметами роскоши и «цивилизации», проникшими в этот первобытный край... Недаром у кулаков на Печоре навсегда осталось в памяти грозное имя Мандельбаума».
   A.M. Мартюшев позднее писал, что «вакханалию Мандельбаума и... чердынского командира Аппоги» он «не мог переваривать ни в душе, ни в мыслях. Поэтому решил выбраться из Печоры куда глаза глядят». Добрался он до Вологды, где и осел на несколько месяцев (не от него ли стало известно М.С. Кедрову о безобразиях Мандельбаума?). В октябре 1918 г. Мартюшев поступил на работу в губернский продовольственный комитет, прослужил там полгода, затем перешел в кустарный отдел Северосоюза и занялся хорошо знакомыми ему кустарными промыслами.
   В июле 1919 г. правление Северосоюза командировало Мартюшева в Усть-Сысольск «для выяснения возможности развития некоторых видов кустарных промыслов: смолокурения, корневых изделий и т.д.». «В Усть-Сысольске оказался в этом отношении полный развал; кроме того, организовавшийся в Устюге Двинсоюз предъявлял свои претензии на Усть-Сысольский уезд. Я послал в Вологду свой доклад, а сам больше туда не поехал» (из автобиографии A.M. Мартюшева). Тогда же Мартюшев узнал, что белые расстреляли на Печоре его брата Александра и двух его старших сыновей (террором не брезговали и противники Мандельбаума). Алексей Макарович решил не возвращаться в Печорский край («Видеть в по¬вседневной жизни участников зверской расправы над дорогими мне людьми было бы слишком тяжело») и остался в Усть-Сысольске навсегда. На состоявшемся в июле кооперативном съезде Мартюшев был выбран председателем Усть-Сысольского союза кооперативов. Жена его осталась в Троицко-Печорске, детей у них не было, брак их распался. Через некоторое время Мартюшев вторично женился.
   Осенью 1919 г. Усть-Сысольск заняли белые. Мартюшев вспоминал: «Как на грех, самыми последними осенними рейсами получили весьма значительное количество мануфактуры, но, вследствие наступившего ледохода и полного бездорожья, распределить ее по всем волостным кооперативам не успели. Тут настигал Латкин, и я вместе с другими ответственными работниками эвакуировался. Оставшаяся в складах кооператива мануфактура была разграблена населением. За все это козлом отпущения оказался опять же я. Трепали меня на собраниях, производили дознания, высказывали открыто подозрения -не имел ли я связь с Латкиным, а потому мануфактуру умышленно оставил в складах и т.д.» Военно-следственная комиссия, расследовавшая обстоятельства взятия белыми Усть-Сысольска и Яренска, допрашивала многих ответственных советских работников, в том числе и Мартюшева. Он не признал себя виновным по предъявлявшимся ему обвинениям. Дело было прекращено. До лета 1920 г. Мартюшев работал в уездном Союзе кооператоров, в июне 1920 г. вышел из кооператива, около трех месяцев являлся заместителем председателя уездного Совета народного хозяйства, а потом был выбран председателем профсоюза совторгслужащих. В июне 1921 г. ревком Коми области включил его в Организационное бюро областного Союза кооперативов, потом Мартюшев стал членом его правления. В 1922 г. он сотрудничал в зырянском торговом товариществе.

0

10

С начала 1920 г. по 1924 г. Мартюшев являлся членом коллегии адвокатов (правозащитников). Именно он выступал защитником на процессе об усть-сысольском Стефановском соборе. В 1923 г. власти закрыли собор. 16 членов церковного совета, выступивших против закрытия храма, оказались под судом. 11 из них были оправданы, пять приговорены к различным срокам заключения. Мартюшев опротестовал приговор в Верховном суде РСФСР, и дело вернули на повторное разбирательство. Осужденных выпустили, воспользовавшись амнистией, Стефановский собор в 1924 г. возвратили верующим. В этом была определенная заслуга Алексея Макаровича. По его предположению, именно из-за этого облисполком в 1924 г. дал ему отвод из коллегии защитников, что лишило его права быть адвокатом; это возмутило Мартюшева. Он писал: «Вступив в эту коллегию (адвокатов - Авт.), советское право усваивал отнюдь не хуже других. Почти все 100% дел в народных судах выигрывал. Дела, рассматривавшиеся при моем участии в областном суде, кончались если не здесь, то в Верховном суде на 60% так, как я толковал. В выступлениях своих ни разу не получал замечания от председателей суда о том, что распространяюсь не на ту тему или говорю не так, как надлежит советскому правозаступнику. Потому-то неожиданный отвод из коллегии показался в значительной степени моральным ударом. Старался выяснить причину отвода, но в облисполкоме отмалчивались как бы с некоторым смущением. Не добившись ответа, сам для себя решил, что, вероятно, отведен за выигрыш дела о Стефановском соборе. Этим же отводом оказался «бессрочно ограниченным в правах». Хотя отведен из коллегии не своей корпорацией и не за какое-то шокирующее ее действие, но все же чувствовался какой-то неприятный осадок на самосознании».
   С марта 1924 г. Мартюшев работал в облфинотделе, с февраля 1925 г. - в облплане, в 1928 г. сотрудничал в областном союзе кооперативов. В общем, как выразился сам A.M. Мартюшев, он «прожил весь свой век на службе. Были только самые незначительные перерывы и некоторые перебои; «некоторыми перебоями» я называю такие моменты, когда я был изгоняем со службы без объяснения причин и сам не знал, за что. Таких случаев было хотя сравнительно мало, но все-таки было. Находясь на службе в Облфинотделе, был совершенно неожиданно уволен со службы временно заступившим в должность заведывающего ОБФО т. Эзетом, хотя по возвращении из командировки заведующего Парамонова был взят обратно на свою должность зав. отделением местных налогов и сборов». «Подобные укусы я получал в течение всей своей жизни. Считался хотя сравнительно весьма уживчивым, но всегда был несколько несдержанным на словах и все вещи любил называть своими именами, а за это постоянно страдал и получал минусы. С молодости выработался какой-то критический склад ума, очевидно, от того, что с детства пробивался только собственными силами. Критика, как известно, вещь колючая и мало кому нравится. Так было раньше, так есть и теперь. Особенно критика негодна по служебной линии, если критикуемый занимает положение выше тебя. Стоит только высказать сомнение в осуществлении какой-нибудь явной его маниловщины, как уже получишь в ответ соответствующие эпитеты: раньше - «крамольник», а теперь - «контрреволюционер» .
   С весны 1924 г. Мартюшев начал сотрудничать в краеведческом и экономическом журнале «Коми му», где стали появляться его заметки и статьи. Вероятно, примерно в это же время он вступил в Общество изучения Коми края. Сначала Мартюшев публиковал работы экономического характера: о земледелии и землеустройстве в Коми области, о финансовых вопросах, о брусяно-точильном промысле на Печоре. Привлекало его и изучение перспектив экономического развития Коми области, в частности, проблемы железнодорожного и водного транспорта.
   Он посвятил специальную работу возможностям создания крупного морского порта на реке Индиго, впадающей в Чешскую губу (западнее р. Печора); идею о создании такого порта впервые выдвинул в 1921 г. Батиев. Мартюшев полагал, что, имея такой порт, да еще соединенный железной дорогой с другими регионами - Приуральем, Сибирью и даже Дальним Востоком (предполагалось, например, провести железную дорогу Индиго-Петропавловск),- можно было бы легко вести торговлю природными богатствами области и иными товарами с другими странами. Впрочем, Мартюшев заметил при этом: «Могут ли быть такие предположения названы нереальной фантазией - определить пока затруднительно».
Интерес Мартюшева и ряда других коми краеведов и общественных деятелей к порту был связан еще и с тем, что в Индиго они видели противовес Архангельскому порту, через который до сих пор осуществлялся вывоз товаров с Севера. Мартюшев и другие хотели торговать через Индиго, поскольку отсутствие собственного порта, по их мнению, ставило Коми область в зависимое от Архангельска положение.
   Боязнь оказаться сырьевым придатком соседей по региону проявилась при обсуждении вопроса о вхождении Коми области в Северо-Восточную область или Северный край с центром в Архангельске. И областное руководство, и хозяйственники, и краеведы выступали против включения Коми области в СВО. Они хорошо помнили, как в 1921 г. руководители-архангельцы выступали против создания коми автономии... A.M. Мартюшев указывал на то, что у Коми области нет экономических связей с Архангельском: «Некоторая однородность хозяйства, возможно, есть, но от этого далеко еще до экономической общности. Если у них и у нас нет своего хлеба, то в этом плохая общность; ...если они и мы ходим в лаптях, то такую общность надо возможно быстрее изжить» («хотя, впрочем, коми лаптей не носят»,- добавил он).
A.M. Мартюшев вступил в острую полемику с работниками архангельского облплана А.Н. Дьячковым и другими, критиковал их работы, посвященные культуре и быту коми народа, проектам экономического развития Европейского Северо-Востока. Алексей Макарович, по его собственным словам, «считался хотя человеком весьма уживчивым, но всегда был несколько несдержанным на словах и вещи любил называть своими именами, и за это постоянно страдал и получал минусы». «Критика, как известно, вещь колючая и мало кому нравится. Так было раньше, так есть и теперь». «Быть каким-либо теоретиком я, конечно, не мог помышлять, просто как недоучка»,- писал Мартюшев в 1926 г. Тем не менее через шесть лет его полемика с архангельцами и выступления против вхождения в СВО стали главными аргументами в пользу того, что он являлся едва ли не главным «теоретиком» «буржуазно-националистического движения» в Коми области.
В экономических статьях Мартюшева появлялся и краеведческий материал - в частности, о выдвигавшихся в XVIII-XIX вв. проектах путей сообщения, которые должны были соединить Печорский край с Камой и Обью. Затем, в 1927-1928 гг., Мартюшев опубликовал и специальные историко-краеведческие статьи о численности населения Коми края в XVII - начале XX в.

0

11

К концу двадцатых годов A.M. Мартюшев отошел от изучения экономики, перестал публиковать работы по этой тематике. Свою роль сыграло, вероятно, то, что обсуждение экономических вопросов, и особенно высказывание взглядов, расходящихся с точкой зрения руководящих органов, стало попросту опасным делом, пахнущим «контрреволюционностью»: на это настраивали «шахтинское дело», борьба с «вредительством», осуждение «правого уклона»...
   Мартюшева всецело увлекла история коми народа. Он стал, пожалуй, ведущим специалистом ОИКК в этой области. Алексей Макарович работал в исторической секции ОИКК, в 1928 г. стал, вероятно (точных данных нет), ее руководителем, выступал на заседаниях с докладами. 25 марта 1928 г. правление ОИКК постановило создать издательскую комиссию для публикации имеющихся в обществе научных материалов. От исторической секции в эту комиссию были выдвинуты A.M. Мартюшев и Д.А. Батиев. В 1928 г. Мартюшев стал членом редколлегии «Записок» ОИКК - нового издания общества. Во второй половине 1928-1929 гг. Мартюшева избрали в правление ОИКК, он стал ответственным секретарем, а вскоре и фактическим руководителем общества.
   1928-1930 гг. стали для Мартюшева пиком его краеведческой деятельности. В «Коми му» и «Записках» ОИКК одна за другой появлялись его работы (некоторые под псевдонимами «Икс» и «Коми морт»). К сожалению, 1930 год оказался фактически последним годом активной творческой работы Алексея Макаровича. В мае 1931 г. Общество изучения Коми края прекратило свое существование. Среди тех, кто принимал это нелегкое и, как «выяснилось» впоследствии, «вредительское» решение, был и A.M. Мартюшев. Перестала издаваться краеведческая литература. Мартюшеву оставалось разве что работать «в стол». Может быть, он так и делал, но, увы, никаких сведений о его жизни в 1931-1932 гг. мы не имеем.
   Кампания по обличению «контрреволюционеров» и «буржуазных националистов» в начале тридцатых набирала обороты. Началось все еще в конце двадцатых - не случайно в марте 1928 г. Мартюшев написал письмо в «Югыд туй» (очевидно, вынужденный к этому обстоятельствами), разъясняя, что хотя он и был в 1917 г по взглядам близок к социалистам-революционерам, но эсером не являлся, а с образованной в Усть-Сысольске ячейкой партии эсеров «ничего общего... не имел» и «впредь когда-либо возвращаться к мысли о жизненности эсеровщины также не намерен». «В данное время я убедился, что единственным защитником пролетариата и трудового крестьянства является ВКП(б), и только она может привести пролетариат к социализму». Но такие заявления не могли избавить Мартюшева от репрессий. Он стал одной из главных мишеней для критики (а точнее - для нападок, для клеветнических измышлений). В упоминавшейся уже книге Н.И. Ульянова (1932 г.) ему уделено немало места: «эсер», «первый председатель кулацкого уисполкома в 1918 г.», один из «прежних земских деятелей», которые были «в эпоху гражданской войны главарями буржуазно-националистического движения»... По словам Н.И. Ульянова, Мартюшев являлся одним из людей, «определявших физиономию... журнала «Коми му», который якобы пропагандировал «кулацкие» и «националистические» идеи. Алексей Макарович, оказывается, был «идейным отцом» (так можно понять Ульянова) всех «антипартийных» выступлений в Коми области, на него будто бы опирались и «батиевцы», и «зараженный кондратьевщиной» Коми облплан, и руководство области, выступившее в 1929 г. против вхождения в Северный край («Мартюшев развил тонкую пропаганду, запугивал массы... Он дал... основные пункты, по которым развернулась в дальнейшем аргументация против вхождения коми в Северный край»).
   После таких обвинений оставалось лишь ждать репрессивных мер. И они не замедлили последовать. В конце того же 1932 или в 1933 г. 58-летний Мартюшев был арестован и осужден за свою «контрреволюционную деятельность». Какой срок он получил, где отбывал наказание, к сожалению, не известно. Пострадал не только сам Алексей Макарович, но и его близкие: даже родство с ним стало считаться преступлением. Вероятно, о его сыне шла речь в областной газете «За новый Север» весной 1935 г.: газета возмущалась, что Н.А. Мартюшеву, «сыну активного белобандита», дозволено учиться в Сыктывкарском педтехникуме, и требовала немедленно отчислить «контрреволюционное отребье...». После отбытия срока A.M. Мартюшев уехал из родных мест, предположительно в Москву, и назад уже не вернулся.
От осужденного за несовершенные преступления поспешили откреститься некоторые бывшие коллеги по краеведческой работе. Например, Г.А. Старцев, работавший в середине тридцатых годов в пединституте, делая набросок программы по истории коми народа, не преминул упомянуть «эсера» и «национал-народника» Мартюшева и отразившийся в его трудах «местный национализм», «идеализм» и «искажение фактов в партийных целях» (это, наверное, про встречу с призраком князя Курбского - поистине «гнусная» «антипартийная вылазка»!). Тот же Старцев в докладе, посвященном 15-летию Коми областной организации ВКП(б), отметил (цитируется по черновику), что «большевики строят автономную область Коми» «в борьбе с прямыми буржуазными крепостниками и остатками эсеровщины (Батиев, Чеусов, Мартюшев, Грен и др.)». Негативные оценки деятельности Мартюшева как политика, утвердившиеся почти на полстолетия, долгое время определяли отрицательную оценку его краеведческих работ.

0


Вы здесь » Бадьёльйывсаяс - Бадьёльские » История Республики Коми » СТОЙКИЙ ЗАЩИТНИК ИНТЕРЕСОВ КРЕСТЬЯНСТВА»


Создать форум