Бадьёльйывсаяс - Бадьёльские

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Бадьёльйывсаяс - Бадьёльские » Пермский Край » ЧУДЬ ПО КОМИ-ПЕРМЯЦКИМ ПРЕДАНИЯМ


ЧУДЬ ПО КОМИ-ПЕРМЯЦКИМ ПРЕДАНИЯМ

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

Павел Федорович ЛИМЕРОВ,
зав. отделом фольклора ИЯЛИ КНЦ УрО РАН,
кандидат филологических наук.
Автор более 60 работ по мифологии и фольклору коми.

ЧУДЬ В ИССЛЕДОВАНИЯХ Л.С.ГРИБОВОЙ

   С именем Чудь связаны, прежде всего, письменные летописные сведения о финно-угорских народах, соседивших в раннем средневековье с северными славянами и германцами, а позднее с новгородцами и ростово-суздальцами. Кроме того, имеется факт преданий о чуди, ареал распространения которых охватывает огромные территории северо-восточной Европы и Сибири. Есть также археологические памятники до русского финно-угорского населения северо-восточной Европы, по традиции и для удобства обозначаемого в литературе емким термином «Чудь». Таким образом, проблема Чуди традиционно является объектом исследований отечественной истории, фольклористики, археологии, а в последнее время и лингвистики. Разумеется, каждая из этих дисциплин видит проблему по-своему, в зависимости от специфики рассматриваемых артефактов, объединяет их то, что все они как бы стремятся решить вопрос этнической принадлежности Чуди, привлекая для этого те или иные данные.
   Предания о Чуди, естественно, находятся в компетенции фольклористики, однако, начиная уже с XVIII века, они используются в качестве исторических свидетельств эпохи русской колонизации европейского северо-востока. Объектом специального исследования чудские предания становятся только во второй половине XIX в. с работы П.С.Ефименко «Заволочская Чудь». Это была первая попытка описания наиболее общих характеристик преданий. Затем следует почти столетний перерыв, и только в 1965 году эта проблема получила освещение в научном исследовании. Я имею ввиду монографию В.В. Пименова «Вепсы», в которой преданиям о Чуди посвящена большая глава. В сфере научных интересов В.В.Пименова, конечно же, проблема этнической принадлежности Чуди, ранних русско-вепсских контактов, тем не менее, он впервые дал описание основных сюжетов чудских преданий. В 1969 году в виде своеобразного отклика на работу В.В.Пименова была опубликована статья Л.П.Лашука «Чудь историческая, чудь легендарная». По мнению исследователя, распространенность исторических сведений и преданий о Чуди на огромных территориях ставит под сомнение вопрос о принадлежности Чуди к одному конкретному (вепсскому, как полагает В.В.Пименов) этносу. Конечно, статья Л.П.Лашука опять же была в русле исторических исследований, но она интересна сопоставлением письменных источников и преданий, кроме того, здесь, видимо, впервые имеются ссылки на материалы коми фольклора. Непосредственно в компетенцию фольклористики предания о Чуди попадают лишь 80-е годы XX века, с выходом в свет монографии Н.А.Криничной «Русская народная историчес¬кая проза», в которой дается подробный обзор мотивов чудских преданий, генезиса образов на основе широких типологических сравнений.
   Что касается Л.С.Грибовой, то предания о Чуди, конечно же, были в сфере ее интересов. За первые годы полевых работ ею был собран огромный материал преданий, бытующих у коми-пермяков. Судя по всему, она готовила большую работу о Чуди, поэтому предания переводились на русский язык, очевидно, чтобы использовать собрание в качестве приложения к исследованию. В 1962 году была написана статья «Чудь по коми-пермяцим преданиям и верованиям». Мы не знаем, по каким причинам статья так и не вышла в свет в то время. Возможно, ее публикация в 1962 году оказала бы сильное влияние на работу В.В.Пименова, и он воздержался бы от некоторых своих выводов. Между прочим, тезис Л.П.Лашука по поводу этнической принадлежности чуди впервые прозвучал как раз в статье Л.С.Грибовой: «...невозможно принимать за чудь всякий народ, которому приписываются чудские памятники». Впрочем, статья Л.С.Грибовой даже и не об этом, она посвящена коми-пермяцкой религиозности, а именно религиозно-мифологическим представлениям о чуди в системе верований коми-пермяков. В таком аспекте проблема Чуди до Л.С.Грибовой, в общем-то, никогда и не рассматривалась. Статья отчетливо делится на две части. В первой Любовь Степановна предлагает классификацию преданий, причем каждую рубрику классификации она снабжает до этого неизвестными коми-пермяцкими материалами. Предварительные выводы — чудь является «дофеодальным», дохристианским народом коми. Генезис этих преданий связывается с изменениями, буквально «со скачком», в культурной и хозяйственной жизни средневековых коми, в частности, в связи с изменениями в сельскохозяйственном производстве и в смене языческой религии христианской. Сами по себе эти выводы нельзя признать новаторскими, поскольку примерно тоже самое было уже сказано П.С.Ефименко о вепсах, да и сама Л.С.Грибова в самом начале своей статьи вроде бы предлагает отвлечься от идеи отождествления чуди с каким-то конкретным этносом. Новаторской является ее этимология слова «чудь» из пермских языков с привлечением прапермского «чудтысь» — «чужтысь» «родитель» из древнепермского словаря В.И.Лыткина. Сам В.И.Лыткин мотивирует переход «д» в «ж» историческим чередованием, сохранившимся в удорском диалекте в слове «чудтыны» — родить. По нашим полевым записям в удорском диалекте (с.Пысса, Латьюга) бытовало слово «чудин», для обозначения новорожденного некрещеного ребенка. Как известно, в науке утвердилась точка зрения В.Д.Бубриха о происхождении слова «чудь» из готского tjudo, однако, версия об Л.С.Грибовой заслуживает внима¬ния, поскольку объясняет механизм внедрения, в общем-то, чужого и чуждого этнонима в коми сакральную лексику. По-видимому, словом «чудь» обозначали имен-но предков (ср. чуд(ж)тысь — «родитель»), что подтверждается поминальными обрядами, которые сама Л.С.Грибова фиксирует как «поминки древних». Это объясняет и высокую степень мифологизации образа чуди у коми, в отличие от северорусских представлений.
   Этимологический экскурс как бы предваряет вторую часть статьи, которая посвящена анализу некоторых аспектов коми-пермяцкой демонологии. Для начала 60-х годов это был, конечно же, смелый поступок, если учесть, что данная область фольклорно-этнографических исследований в это время совсем не поощрялась. Во-первых, Л.С.Грибова выделяет из всего сонма демонологических существ Чудов, коми-пермяцких бесов, определяет их исконные функции в системе дохристианской религиозности как «совершающих обмен» (вежöм) детей, «переводящих» детей из этого мира в иной мир. По мысли Любови Степановны, в представлениях о вежöм отразился древний обряд принятия человека «в новый мир», в процессе которого духи — Чуды — переводили ребенка в мир людей, а одна из душ новорожденного воплощалась в деревянном идоле. Далее следует сравнение Чудов с удмуртскими «вожо» и участие тех и других в святочной мифологии. Уже это является подтверждением связи Чудов с образом мифологических предков. Таким образом, Л.С.Грибова подтверждает автохтонность представлений о Чудах даже при том, что сам образ Чуди, вместе с «легендами» о ней, был заимствован у русских. Однако уже в следующем параграфе она сравнивает «Чудов с Чудью», «образы нечистых существ религиозных представлений и образы легендарного, якобы жившего до коми народа», и приходит к парадоксальным, на первый взгляд, выводам о тождестве основных их характеристик. Она даже обнаруживает, что моментом отчуждения от Чуди легендарной является христианизация, и не принявшая новую веру Чудь в народной памяти обретает демонологические черты, превращается в Чудов.
   Возможно, выводы Л.С.Грибовой несколько неуверенны и размыты, но надо учесть, что в целом эта статья во многом опирается на ее студенческую дипломную работу. Хотя то, что эта статья удостоилась положительного отзыва С.А.Токарева, научного руководителя Любови Степановны, тоже о многом говорит. Возможно, что публикация статьи не состоялась ввиду спорности этимологической ее части, хотя выводы из нее следующие весьма корректны. Во всяком случае, в монографию «Пермский звериный стиль», в главе, посвященной чудской теме, этимологический экскурс как раз и не вошел, поэтому связь Чуди-Чудов с образом предков, которым посвящены поминальные тризны, оказалась не совсем понятной. Что делать, нередко излишняя исследовательская щепетильность может пойти не на пользу. Как бы то ни было, статья Л.С.Грибовой 1962 года содержит остроумную гипотезу о происхождении термина «чудь» и о его месте в коми-пермяцкой религиозности.

0

2

Любовь Степановна ГРИБОВА
известный коми этнограф; специалист в области
изучения изобразительного искусства и фольклора
финно-угорских народов, автор многочисленных
работ по т.н. пермскому звериному стилю.
Являясь представителем историко-этнографической школы,
ученицей известного советского этнографа
д.и.н. Сергея Александровича Токарева, Л.СГрибова
определяла основное направление своих
научных разысканий следующим образом:
«Историческая традиция в народном изобразительном
искусстве коми-пермяков и коми-зырян».

   Многочисленные предания о каком-то народе чудь, широко распространенные среди русских, народов коми, лопарей и других народов Севера нашей страны, неопределенные и разноречивые упоминания о ней в русских летописях различными исследователями истолковывались по-разному.
   Д.Н.Анучин, говоря об искусстве Приуральской чуди, имел в виду хантов, манси и, очевидно, коми-пермяков. И.Я.Кривощеков, В.Трапезников и некоторые другие авторы считали чудь предками коми-пермяков, Ф.А. и А.Ф.Теплоуховы видели в чуди скорее предков современных обских угров, П.С.Ефименко предков вепсов или близких им насельников бассейна Северной Двины (Заволочская чудь) вепсами их считал, а Д.В.Бубрих, А.В.Шмидт, В.Подоров вообще отрицали существование чуди как этнической общности. Исследователи последнего времени поддерживают преимущественно эту точку зрения.
   Несмотря на многочисленность гипотез, относительно чуди, ни одну из них пока нельзя признать удовлетворительной. В то же время проблема чуди была и остается одной из интереснейших задач истории и этнографии. Она неразрывно связана с неразрешенной до сих пор проблемой этногенеза многих угро-финских народов, и с вопросом древних взаимоотношений восточных славян с угро-финскими племенами.
   В данной статье даются новые материалы, в основном, личные записи и наблюдения автора по коми-пермяцкому фольклору, верованиям и языку, которые позволяют несколько по-иному подойти к легендарной чуди.
   Автор довольно ясно представляет себе трудности, связанные со сложностью и запутанностью вопроса, а также приверженностью многих исследователей к старым точкам зрения на чудь. Поэтому приходится особо оговориться, что цель данной статьи — отнюдь не опровержение всех существовавших и существующих мнений по этой проблеме, а публикация новых материалов.

ЧУДЬ ПО КОМИ-ПЕРМЯЦКИМ ПРЕДАНИЯМ

   По представлениям всех народов, сохранивших легенды о чуди, чудь — это «старый», «прежний», «иной» народ, живший до «нашего» «нового». Как неоднократно уже указывали исследователи, в преданиях о чуди отразились наслоения различных эпох. П.С.Ефименко, которому принадлежит большая заслуга в изучении этого вопроса (Он исследовал большой фольклорный материал по чуди на территории бывшей Архангельской губернии.) видел в легендарной чуди 2 слоя: 1) память о древнем дофинском (довепском) населении и 2) память о дохристианском вепском населении бассейна Северной Двины. Пожалуй, можно было бы и согласиться о этим. Однако, невозможно, принимать за чудь всякий народ, которому приписываются в легендах «Чудские» памятники. Весь вопрос в том, не перешли ли образы «чудских» от древних дофинских насельников Севера к предкам современных угро-финских народов /вепсов, коми в др./ или же наоборот, современные угро-финские народы (а вместе с ними и русские) словом «чудской» стали обозначать всякие памятники старины, забывая чудь — собственных своих предков, таким образом, слово перенеслось и на древнейшие памятники. В любом случае необходимо найти истинные истоки происхождения и отделить их от последующих наслоений. Здесь делается попытка рассмотреть коми-пермяцкие предания именно в этом аспекте.

0

3

Предания о чуди — неотъемлемая часть фольклора коми-пермяков. Нет ни одного района, ни одного, пожалуй, населенного коми-пермяками селения, где бы не знали легенд о чуди. В этих легендах можно найти яркую многогранную характеристику чуди, в которой отразились не только исторические эпохи, но конкретные исторические события и отношение народа к ним. Можно выделить ряд типов коми-пермяцких легенд, в каждом из которых чудь представлена по-разному. Это следующие:
     1) Чудь — совершенно чуждое коми-пермякам древнее население Прикамья.
     2) Чудь — дохристианское население коми.
     3) Чудь — богатыри коми.
     4) Чудь — беглые разбойники.
     5) Чудь — раскольники.
     6) Чудь — чудаки.
   В образах чуди легенд первого типа, по-видимому, действительно отразились какие-то сбивчивые и отрывочные воспоминания о древнейших обитателях Прикамья. Здесь чудь (по коми-пермяцки чуть, чуттез, чучкооз, реже чуд, чуддэз) — маленькие, непременно черные люди, жившие некогда до пришествия нового народа, в избушках и землянках с каменками вместо печей.
   В фантазии народа они иногда уменьшаются до маленьких человечков — гномов или невидимок. Орудия труда их были мелки, как и они сами. Жали они шильями и долотами. Последнее объясняется иногда тем, что они так малы были ростом, что приходилось валить каждый колос в отдельности, иногда тем, что не было серпов, в других случаях — тем, что зерно колосилось с земли, кустами. Тяжел был их труд, в особенности, во время уборки урожая.
   1. «Чудь была маленькой,— рассказывает 70-летний Д.Л.Ваньков из п.Вязь-винский с/с Пермской области,— жила в маленьких домиках. На пашне находи ли маленькие орудия из камня. Каменные их сооружения были похожи на каменки в банях».
   2. «О чучких слыхал, будто сеяли они из чулка, а народ сыт был. Хлеба полно у них было. Зерно колосилось кустами прямо с земли, низенько — жать нельзя было. Жали шильями. Вот один чучкой жал, жал да и схватил руками куст, рванул и проклял, — почему трудно жать. Все колосья осыпались, один вверху остался, так и пошло с тех пор зерно с одним колосом. Чучкие — мелкий народ был» (В.Д.Головин, д. Мушарино Кудымкарского района). Гибель этой чуди объясняется по-разному: «Когда пришел большой народ, они были недовольны, скрывались в банях, бросали камни, головни в ведра. Чудские ямы есть — они будто провалились что ли» (Д.Л.Ваньков). «Этот народ бог сменил (вежэм), потопил всех, переменил. А затем новый народ, крупный, пришел» (В.Д.Головин).
Как видим, эта чудь столь сказочна, что немного достоверного можно подчерпнуть из текстов о ней. Дохристианское население выделял.
   3. «У них все было не так. Ткацкий стан был без заднего навоя. Сновали прямо на стене (9-10 аршинов длиной) — в стену вбиты деревянные втулки, вот и бегает из угла в угол. У них больше названий было на букву К: Коча, Кудымов, Кöч, Кöс. Все они тогда были уже говорят» (С.И.Бузинов. д. Маскали Кочевского района К-П. нац. округа). Из данных названий — почти все можно признать пермяцкими: Кудым-Кар. Кудымов — одна из распространенных среди коми-пермяков фамилий, возможно, в прошлом было личное имя. Курöг-Кар — Куриный город, Коч, Кöч — заяц, Кос — сухой; и, если коми-пермяки не помнят, жили ли их предки в землянках и полуземлянках, то другие черты быта: ткацкий стан без заднего навоя, настенная основа и т.д. — это подтверждается многими информаторами и известен этнографам. Относительно верований чуди сообщается следующее.
   4. «Идолопоклонники жили дикие. Увидят что-нибудь странное — тому и молятся, медведю молились будто. В полдень (в 12 час. дня) ходили, якобы, полудницы в дубленых дубасах (сарафанах), заглядывали в окна, все боялись их. В полдень приходили с работы, запирали ставни (окна маленькие были, закрывались наглухо). Чудливые времена были, народ чудливый жил. Жили во ржи они, бегают там — только рожь колышется» (М.Зюлева, д. Пятигоры Гайнского района К-П. нац. округа). Подобное рассказывают, говоря как о чуди, так и о своем прошлом. В преданиях этой чуди приходилось якобы много воевать, ибо на них нападали постоянно какие-то разбойники.
   5. «Раньше жила здесь чудь. У них вал был недалеко отсюда — и теперь есть. Распахивали топоры медные, серьги литые большие и др. Народ приезжий стал наступать — она слилась или сама изжилась. Их били разбойники, которые сверху ехали, на больших лодках. У них были секиры. Чудины на разбойников с высоких берегов скатывали бревна». (П.А.Кашин с. Гайны Коми-Пермяцкого нац. округа.)
   6. «За д. Пармайкова чудь жила, сама себе смерть сделала. Семьями выкапывали ямы, заберутся туда всей семьей, подрубят стойки — вся земля на них. Все семьи так погибли. А это от жизни же. Плохо им приходилось. Были тут разбойники какие-то. Их вождя и пуля не брала: выстрелишь — рукой поймает пулю. Они грабили здесь. Войдут в избу, требуют денег, золота. Хозяин не дает — расколют заслонку печную, на полу огонь разведут, на огне хозяина жарят... А ведь старые такие были: бьют их розгами, на огне жарят — денег просят — а он держит во рту монету и не отдает. Сильный был народ, крупный...» (Н.А.Сидоров, д. Москвина Кочевского района К-П. нац. округа.) Чуди приходилось якобы для защиты строить укрепления, подземные ходы из кара в нор (городище), забрасывать своих врагов камнями, бревнами и т.д. Борьба чуди против разбойников приезжего, нового народа — чаще всего связывается с якобы насильственным насаждением христианства.
   7. «Раньше коми народы назывались чудским народом. Старики рассказывали, как Степан Пермский просвещал народ по р. Каме, казнил их. Чердынь раньше называлась Великой Пермью. Чердынью назвали позже, как место казни: Чердын — у топора, близ топора. Чердынью же называли после многих чудей. Чудь не хотела принимать православную веру; они уходили в леса, выкапывали ямы, обрушивали перекрытия на себя и погибали. Здесь находили чудские вещи: луки, стрелы, топоры, копья, серьги» (В.А.Попов, краевед с. Гайны К-П. нац. округа)
   8. «При Стефане Пермском трудно нашим пришлось. Верили они в своих богов. Поэтому многие сами на себя руки наложили — захоронили себя в земле» (С.А.Салтанов, д. Чадзове Косинского района Пермской области).
Как видим, в последних преданиях чудь названа «нашим» народом, коми-пермяками. Наконец, имеется немало рассказов о чуди и их потомках, которые жили совсем недавно. В с. Кува и сейчас есть чудская старуха. С размаху монету в 5 копеек вбивает в пол» (Л.В.Варанхин, Зюздинский район Кировской области). Находятся информаторы, которые даже говорят: «Я сама чучкая, хоть и не древняя» (А.Д. Исаева, д. Иванчино Гайнского района К-П. нац. округа).
   Все эти данные говорят о том, что чудь преданий нередко воспринимается как коми-пермяцкое население, отличающееся преимущественно только верой — чудь не хотела принимать православия.

0

4

К данному типу преданий близко примыкают предания о чуди богатырской. В них чудь — большой, сильный народ, строивший крепости, кары, укрепленные городки с подземными ходами и чугунными воротами. Богатыри, якобы, с кара на кар топоры, палки железные, гири бросали. Богато жил этот народ: серебра, золота у них много было. Все спрятали или взяли с собой, когда уходили.
   9. «Чудских мест много. В сторону Вершинино чудское городище есть, там грядки до сих пор заметны, — садили, видимо. В поле Попшотём, за логом, от места сажени 3, клад, говорят, есть — из серебра, золота... По р. Онолве у моста, на левой руке, колодец чудской. На Курогкар-мысе они же жили, говорят. При пахоте их вещи находили. Там будто бы пещера была, в нее вход с воротами. У д. Чаняыб Быльдöг-мыс есть, там тоже их городище было. Курöгкар-мыс и Быльдöг-мыс сообщались, пешком ходили. Говорят, с одного мыса на другой палками перебрасывались (около 7 км) — такие богатыри были сильные. Раньше, вообще народ был сильнее. У чудей и дороги были. Тракт был с Гайн на Юрду через леса. Здесь через Пельем они ходили, дорога здесь проходила. Они, говорят, все сами себя загубили. Зашли в ямы и засыпали себя землей» (А.И.Андров, д. Отопкова Кочевского района Пермской области). Подобных легенд довольно много. Рассказы никогда не выглядят сказками, рассказчики обычно конкретно указывают кары (обычно родановские городища), места их захоронений и места, где спрятаны их богатства, добавляя при этом, что они или другие искали их клады и т.д. Гибель этой чуди оказывается иногда такой же, как и в преданиях, «сами себя засыпали землей», но нередко они оказываются обращенными богом в камень.
   10. До этого народа жили богатыри. Их много было. Они хотели землю перевернуть, на ребро поставить, но Ен (бог) не дал. Окаменил их бог. Сидят где-то под горой они, как живые» (И.Я.Яковкин, д. Девичи, Косинский район К-П. нац. округа). В других случаях бог их окаменил за то, что они, «видимо, много людей погубили — скатывая на них бревна». К этой богатырской чуди причисляются и богатыри-братья — Чадз, Бач, Юкси и Пукси, Чудская Дева с золотым или железным веретеном на полюд-камне, а также герои коми-пермяцкого эпоса о Пере-богатыре Пера и Мизя. Пера и Мизя, иногда еще какой-то Евся, реже Пера и Евся так же перебрасываются друг с другом железными палками, кистенями, гирями и т.д. С чудью богатырской коми-пермяки любят связывать свое происхождение. Жители с. Гайны считают происхождение всех Мизевых района от Мизи-чудина, брата или дяди Перы-богатыря.
   Легенды о чуди богатырской более всего распространены также среди чердынских коми-пермяков.
   Что касается остальных типов легенд, то они менее типичны, более редки, однако, можно привести ряд примеров и по ним:
   Чудь-разбойники. 11. «Клады, будто, у прежнего, чудского народа остались. Это разбойники что ли были. Есть чудской колодец, оттуда пытались поднять ящик с деньгами, но упал. Колодец глубокий. Чудливые годы были и народ чудной. Нынче — не то. Остались от них городища в Усть-Кыдзысе, по р. Вурламу — ниже запруды, это по р. Лолог, за д. Пыдöс, по р. Куль-Позъя. По р. Вурламу — канава с водой, по р. Куль-Позъя — городище. Грабежом что ли жили. По р. Выктыська искали, будто их избушка и колокол были — не нашли. Места с кладами даже в книге рукописной были указаны, ее имел Степан из д. Абрамова (у с. Косы), но ничего не нашли и по книге» (С.А.Салтанов, д. Чадзов Косинского района К-П. нац. округа).
   Образы чудинов в данных легендах довольно расплывчаты. Чаще всего, чудь, а нередко — «коми», «наши» — жертва разбойников, подобно знаменитому атаману Са-Ваня, колдуну, которого пуля не брала и его удалось убить, зарядив ружье медной пуговицей. Представление же о чуди разбойной чаще всего связывается с ее богатствами, которые они прятали, подобно разбойникам. Вышеприведенная легенда (№ 11) довольно ясно иллюстрирует это. С этой стороны чудь-разбойники нередко сливаются с чудью богатырской. В данном типе легенд скорее всего отразилась память о далеких походах ушкуйников на Каму, о бесчинствах разбойных атаманов, господствовавших на Севере в 16-17 вв.
   Есть упоминание о чуди-беглых. Итак: 12. «Чудской народ, очевидно, беглый же народ был, разбойный, с. Юксеево тоже сжигали. Видимо, бунты были крестьянские. (А.П.Леонтьев, с. Юксеево. К-П. нац. округа). Здесь, безусловно, отразились воспоминания о классовой борьбе коми-пермяков, а, может быть, и русских. Как известно, именно от гнета, эксплуатации и гонений бежали русские крестьяне на Урал и в Сибирь. Изредка встречаются представления о чуди, отождествляемой со скрывающимися от властей раскольниками, например, к таким преданиям, очевидно, мы должны отнести следующее: 13. «Чучкой народ жил. Вещи их находили: наконечники, кинжал, ножи, ральники малые. Жили по берегам речек, видимо. Близ р. Октасшор кузница их была... остались шлак и уголь. Живых уж нет, кто их знал. А помнили еще старики. Прадед, лет 95, рассказывал, что за Гайнами, в 75 км отсюда, жили еже чучкие. Они бегали от властей, жили в глухих местах, не показывались никому. Когда из Чердыни исправник приезжал, в Гайны их всех, человек 300 пустынщиков забрали, поймали их тогда. Они сеяли там, дома или балаганы у них были, ручные мельницы, шомпольные ружья, тайная связь с деревнями. Караул ихний заснул, вот их и поймали. Конечно, охотник дорогу показал... (Из двоих, которых вели в Бондюг), ничего не говорили. Когда их вели, один завязанный, в воду бросился, второго в Бондюг увели. Это боговы люди были. Прадед правду рассказывал...» (П.Н.Сюзев, 1886 г.рожд. д. Левичи Косинского района К-П. нац. округа.).
   «Боговы люди», «пустынщики» — это несомненно раскольники, уходившие группами от гонений в наиболее глухие лесные районы и скрывавшиеся от властей. Такие случаи не единичны в Прикамье. Наконец, имеются рассказы о чуди-чудаках или дураках, которые, желая подражать новому пришлому народу, делает все неумело, у них все получается «шиворот-навыворот». К примеру такой рассказ: 14. «О чуди не помню. Дикари, очевидно, были. Были такие дикари, что долотами сено скашивали. Чашек не было, на камнях варили. В лесах где-то жили. Находили чудские вещи: топор старобытный, ральники и др.» (Т.М.Ваньков, д. Тимино В-Язьвинского с/с Пермской области). Или еще: 15. «Чудской народ весь был, как цыгане. Едут, едут — лягут на ночлег, оглобли повернут ночью — обратно едут. В ямах столбы, что потолочины держат, подрубили. Толокно в проруби толкли, нахлебаются из воды, поспят, опять хлебают. Чудские не работали, копали землю; топора не имели, сечкой рубили. На поле яму выкопали глубокую, теперь там озеро, зачем — неизвестно. Хлебопашеством не занимались. Как жили, неизвестно. Летом траву ели, а зимой — не знаю. Плохо жили. Пермяки и здесь жили. Черные избы были. Я в черной рос. Жгли лучину, пилы даже не было, все топором делали. Бороны были деревянные. Тес делали из двух плах — раскалывали клиньями. Железа было мало. Бороны были деревянные» (Ф.Р.Ваньков, д. Ванина В-Язьвинского района с/с Пермской области).

0

5

В этих легендах действительное положение вещей — рутинная техника и т.д. — связаны со сказочно-юмористическими действиями чуди. Вероятней всего здесь обнаруживаются элементы весьма давнего фольклора, возникшего в русской (м.б. новгородской) среде во время первых столкновений и проникновений в чуждую, отличающуюся бытом и нравами, финскую среду. Впоследствии же эти мотивы были восприняты и нерусским населением Севера.
   Даже из небольшого количества приведенных преданий видно, как различно в них рисуется чудь. Можно заметить также, что образы чуди определенной категории, определенного типа, редко бывают в преданиях в чистом, законченном оформлении. Чаще всего наоборот, черты и признаки одного типа смешиваются с чертами и признаками другого. Так, рассказчики, говоря о чуди мелкой, могут сообщить, что везде находят их крупные кости, ибо крупный народ был. Или, рассказывая о чуди, терпевшей грабежи и насилия со стороны каких-то разбойников, — закончить тем, что «чучких», видимо, бог потопил или окаменил за то, что они сами много народу погубили.
   Перед нами то механическое переплетение, то синтезирование различных или даже противоположных, несовместимых представлений о чуди, наслаивавшихся друг на друга, по-видимому, в различные эпохи в отражавшие несомненно различные явления. Какие же представления явились исходными для формирования образов чуди, что легло в основу легенд о чуди вообще, когда это произошло? Согласиться с широко известным мнением, что «чудь» была воспринята северными народами от русских с их колонизацией, легче всего. Но так очень трудно объяснить органичес¬кую связь чуди коми-пермяцких легенд с самими коми-пермяками, что мы видели особенно по легендам второго типа, на это также указывают пережитки верований (о них будет сказано ниже).
   Обратимся к самим преданиям. Есть ряд черт общих для чуди преданий всех типов. Это — следующие:
     1) Чудь считается не современным, а прошлым населением.
     2) Она отличается от современного населения в культурно-бытовом и антропологическом отношении.
     3) Чудь — языческий народ.
     4) Она гонима, поэтому прячется, скрывается, вынуждена даже покончить собой или гибнет насильственной смертью.
    С каким из 5-6 категорий чуди преданий могли возникнуть все эти черты? То, что чудь считается не современным, а прошлым населением — это представление могло появиться, пожалуй, с появлением каждой из них. Представление о гонениях чуди точно так же. Преследовались в разные эпохи и разбойники, и раскольники, и язычники. Остается выяснить, кто же отличался от коми-пермяков и культурно-бытовым укладом, и верой? Возможно предположить — какие-нибудь древние аборигены, населявшие Прикамье до коми-пермяков. Тем более что в преданиях нередки указания на иной антропологический облик чуди — чудь рисуется черной, маленькой. Однако в настоящее время археологическая наука в лице известных исследователей истории Прикамья М.В.Талицкого, О.А.Бадера, А.П.Смирнова, А.В. Збруевой, В.А.Оборина и др. доказывают автохтотонность коми-пермяков, автохтотонность их культуры, начиная с Ананьинской эпохи (VIII—III вв. до н.э.). Могли ли в таком случае коми-пермяки сохранить память о своих далеких предках, как народе, отличающемся культурой и верованиями? Да, безусловно. Как указывают археологи, наиболее существенный скачок к современному (имеется в виду — известному по описаниям — дореволюционному) быту произошел на Рождественском, этапе Родановской культуры (XII-XV вв.). В этот период происходит замена мотыжного земледелия плужным, увеличивается удельный вес домашних животных в хозяйстве, получают дальнейшее развитие ремесла, происходит разделение патронимии на отдельные малые семьи, т.е. происходит замена кровнородственных связей территориально-хозяйственными. Развивается имущественная дифференциация. Зарождаются феодальные отношения. Складывается коми-пермяцкая народность. Изменяется и религия, изображения богов унифицируются, заменяясь деревянной скульптурой. Наконец, во II пол. XV в. феодальная верхушка коми-пермяков принимает православную веру постепенно, особенно с присоединением Перми Великой в самом начале XVI в. к Русскому государству, усиливается влияние русской культуры на коми-пермяков. Таким образом, в XII-XV вв. в экономической и социальной жизни коми-пермяков произошли важные изменения, был сделан значительный шаг к прогрессу, завершился переход к более высшим, по отношению к прошедшим, феодальным отношениям, что не могло отразиться и на идеологии населения. Принятие христианства в XV в. и относительно быстрое его распространение указывают на вполне назревшие для этого условия. Все это несомненно должно было остаться на долгие времена в памяти народа.
   От поколения к поколению передавались рассказы о прошлом, каждым из них соответственно переосмысливаясь, изменяясь, обогащаясь вновь возникающими элементами фольклора. Так возникли и развивались предания о чуди — дофеодальном, дохристианском населении коми. В легендах о чуди мы можем видеть прошлое самих коми-пермяков. И если это прошлое так причудливо раздвоилось на «наше» и «чужое», то это произошло благодаря противоречиям самого этого прошлого.
   В народной памяти сохранились все стороны прошлой жизни, однако, не все стороны ее хотелось бы считать своими, ибо некоторые из них выглядят довольно неприглядно; примитивная техника, низкий уровень культуры и быта, варварские — по отношению к позднейшим — обычаи и нравы. Выше мы уже дали сравнение жизни коми-пермяков с данными преданий о чуди, и видим, что в преданиях ярко отразилась жизнь самих коми-пермяков.
Так говорят предания. Рассмотрим другие данные.

0

6

К происхождению слова «чудь»
   Относительно происхождения слова «чудь» имеется немало различных предположений. Большинство отечественных авторов придерживается той точки зрения, что оно происходит от русского «чужой», «чуждый» или даже «чудной». Это положение никем из лингвистов, правда, пока не было обосновано, и принималось apriori. Однако имеются и другие мнения. Наиболее авторитетным является гипотеза известного лингвиста А.А.Шахматова. Чудь представляет собой славянскую трансформацию готского tjudo, что означает «люди». Уже в наше время эта точка зрения была поддержана и более обоснована Д.В.Бубрихом, большим знатоком угро-финских языков.
   Он также считал, что германское название tjudo превратившееся в «чудь» славяне перенесли с германцев на западных финнов, которые якобы вместе с германцами «что-то делали» (букв, по Д.В.Бубриху) на Балтийско-беломорском севере. Однако и его доказательство полностью не убеждает.
   Менее известно предположение А.С.Хомякова, который еще в середине прошлого века указал на возможность финского происхождения слова «чудь». Вот что он говорит: «Слово же teud в разных ветвях Финского языка на севере значит то же самое, что Ман на немецком, т.е. человек, и соответствует Бретанской форме tud люди. Вот несомненный корень названия teud для финнов, из которого замысловатость Славянская сделала Чудь, чтобы дать смысл понятный непонятному имени соседа иноплеменца...»
   Трудно сказать, из чего А.С.Хомяков заключил, что повсеместно у финнов teud значит «люди», у него нет ссылок — тем не менее он предполагал даже происхождение древнегерманского (тевтоны, позднейшее deusch) именно от финского, перешедшего в германскую мифологию, якобы через кельтов.
   Выводы А.С.Хомякова чрезвычайно гипотетичны. Однако это не помешало в начале нашего века В.Я.Струмилинскому принять их и неожиданно найти, что «tiud» у финнов было характерно для религиозных отношений, так что у многих племен оно перешло в мифологию. Хотя положение В.Я.Струмилинского осталось также недоказанным, однако, он первый и именно в этой связи обратил внимание на фантастические существа в религиозных представлениях коми-пермяков — чудов. И мы не можем не согласиться с ним в том, что «чудь» название не нужно искать только в русских созвучиях, а более убедительно внутреннее образование среди финских народов, тех народов, которые назывались русскими «чудью».
   Возможно ли происхождение слова «чудь» на основе языков тех угро-финских народов, которые сохранили память о чуди, имеют представление о ней, подобно русским? Думается — возможно. Так, в языках народов коми имеется глагол чуж-ны — родиться, чуж-ты-ны — родить.
   В древнепермском языке по сохранившимся письменным источникам были известны формы этого глагола: чуд-т-ы-ны — родить, чуд-т-ысь — родитель. В.И.Лыткин считает их диалектизмами уже для этого времени (XIV-XVII вв.). В удорском говоре языка коми и в настоящее время возможно чудтыны вместо чуж-тыны, ибо, д вместо ж перед ит является характерной чертой удорского говора. По аналогии с образованием других слов подобно:
     мынтыны — платить,
     мынтысь — тот, кто платит, плательщик,
     мынт — то, что платят, плата — получается.
     чудтыны — родить,
     чудтысь — тот, кто рожает, родитель,
     чуд (т) — тот, кого рожают, рожденный.
   Таким образом, в древнепермском языке, по крайней мере, в его наиболее западных диалектах, каковым является в настоящее время удорский, чуд(т) мог значить то же самое, что и готское teud, т.е. человек (рожденный).
   Языковедам судить, насколько близки «чуд» и teud и имеют ли эти слова общее происхождение. Но факт, что происхождение слова «чуд» из пра-коми или близкого ему (может быть, исчезнувшего) языка возможно и даже более правдоподобно, чем от русского «чужой», а тем более — «чудной» (как полагал И.Н.Смирнов), Скорее наоборот, от нерусского корня «чуд» (чут, чуж) произошло целое гнездо русских слов — чудской, чудной, чудесный, чудить, очудиться (что несомненно первоначально значило — оказаться в положении чуда, сделаться чудом), и, даже — чужой — для обозначения необычного, непривычного, что находили восточные славяне, сталкиваясь с древними финно-уграми, отличающимися языком, бытом, религией, правами.
   На возможность образования слова «чудь» на пра-коми (или даже пра-пермской) основе наталкивает и то, что слово «чуд» сохранилось у коми-пермяков не только для обозначения легендарного народа (который в к-п. произношении звучит — чут, чуть, чучкоез), но и каких-то таинственных фантастических существ, относящихся к нечистой силе. Эти существа так и называются «чуд», мн.ч. «чуд-дез». Именно на них обратил внимание В.Я.Струмилинский. Правда, он скорее догадался, чем понял сущность связи между «чудью» и коми-пермяцкими «чуда-ми», и его положение осталось недоказанным, однако, именно оно, пожалуй, наиболее верно из всех предположений относительно сущности чуди. В дальнейшем изложении попытаемся выяснить, насколько тождественны чудь с чудами, выяснить, имеем ли мы здесь простое сходство в звучании слов, а может быть, сходство, или, даже единство самих сущностей, которые скрываются за этими словами.

0

7

Чуды по представлениям коми-пермяков
   Чуды по коми-пермяцким верованиям это — маленькие черные человекообразные существа, живущие во всяком темном месте; в заброшенных домах, в банях, на гумнах, под овинами, в погребах, в избе за печкой, в подполье (голбце), я также в лесу и даже в воде.
   Обычно они невидимы, хотя ими кишит мир. Когда они показываются людям, они ничем не отличаются от них и поэтому их трудно распознать. Ночью, якобы, чаще видны их мелкие силуэты, а днем — следы маленьких босых ножек. Чаще всего они бывают группами, среди них есть и старшие, главари, которых слушают остальные чуды. Старшие даже больше ростом.
   Чуды живут как люди: едят, пьют, парятся в бане, веселятся, женятся, рожают. Они держат скот, ездят на лошадях. Их скот непременно породист. Люди могут завладеть их скотом, если, встретив, догадаются обвести его крестом. Чуды доставляют людям много неприятностей. Они пугают людей, в особенности, на святках, утаскивают в омут, душат в бане. Особенно опасно париться людям в «третьем пару», т.е. в третью очередь. Этот пар всегда оставляется для чудов, оставляются даже веник и вода. Иногда они крадут людей, чаще — детей, подкладывают вместо них деревянные чурбаны (чурки) т.е. подменяют людей (вежöны). Особенно легко им это удается, если человек некрещеный. Если некрещеного ребенка мать оставит одного да еще выругает (видас) или проклянет (ердас), чудам якобы ничего не стоит взять его и вместо него подложить чурку. Такая чурка может жить очень долго, но расти не будет. А настоящего человека чуды выращивают у себя, и даже выдают замуж за своих. Чуды могут подменить и мертвого человека, тогда мертвец якобы неимоверно изменяется. Поэтому говорил И.Н.Смирнов, — пермяки старались быстрее хоронить умершего. По сообщению В.Н.Белицер, на святках язьвин-ские коми-пермяки и коми-ижемцы совершали обряд «топтание чудей». Все мужское население деревни — парни, мужчины и старики утром на крещенье садились на лошадей и сломя голову с палками скакали по всей деревне, заезжая на огороды и в переулки с криком и гиканьем. Если кто из присутствующих падал, говорили, что этот человек задавил «чуда».
   Больше всего на свете чуды боятся колокольного звона и креста. Это — их гибель.
   Так выглядят чуды. Такими же их описывал в самом начале нашего века В.Я. Струмилинский. «По описаниям пермяков «чуды» — маленькие человечки... живут в пустых заброшенных домах и поедают всякого, кто туда забредет... Живут чуды и в банях, похищают и переменяют людей, которые парятся там, не благое ловясь.
   Таким образом, в представлении коми-пермяков чуды — человекообразные существа со сверхъестественными свойствами — превращаться в невидимок, предсказывать судьбу, переменять людей, жить в воде и др. А раз это существо сверхъесте ственное, причем никак не совместимое с христианской верой в бога, то оно отнесено в разряд злых духов, чертей. Отсюда и различные сказки о чудах-чертях, бесах. Поэтому их часто смешивают с лешими, водяными. И даже их «человеческая» жизнь оказывается обманом — стоит только человеку смазать глаза мазью или водой, которыми пользуются сами чуди, можно увидеть вместо людей хвостатых, рогатых, покрытых шерстью чертей («калян», «куль»), вместо их коней — тоже чертей, вместо хлеба — навоз и т.д.
   Коми-зыряне также знают чудов, как сверхъестественную силу, но не везде. В большинстве районов название «чуд» здесь относится только к древнему населению, но не к нечистой силе. Вполне возможно, что чуды, отождествленные с нечистой силой, приняли название различных духов, чаще всего буба (бубыля), омöль, изредка вежа и др. Это отождествление ясно видно на таком примере.
   В.Н.Белицер описывает банного чуда, как «злого духа с несколькими головами. После полуночи банный чуд и его дети «кульпиян» якобы уходят из бани и прячутся в воду. Чуд, желая испугать человека, и нанести ему вред, может принять образ зверя. По народному поверью, его тело покрыто шерстью, а глаза не похожи на глаза человека». Как видим, здесь уже явное отождествление чуда с «каляном» (бес) и с «кулями» (черти), причем даже дети чуда названы «кульпиянами» — детьми черта.

0

8

О сверхъестественном свойстве чудов — «вежöм»,
и что отразилось в нем

   Для выяснения сущности чудов остановимся подробнее на одном из сверхъестественных свойств чудов — их свойстве подменять, переменять людей (коми-перм. «вежöм»). Эта вера распространялась на все группы коми-пермяков, исключая, видимо, язьвинскую (до конца не удалось выяснить). Известна она была и у коми-зырян. В прошлом коми-пермяки боялись, что их детей, в особенности, если они не крещены, могут подменить, переменить чуди, подложить вместо настоящего ребенка «чурку» (болванку), деревянного двойника. Если ребенок рос хилым, слабым, постоянно плакал, ел много, считалось, что его переменили. В таких случаях предпринималось следующее: ребенка помещали под опрокинутое «поганое» (для стирки белья) корыто и на дне корыта или рубили сухой веник, или просто ударяли топором. Делала это почти всегда мать. Кто-нибудь ее спрашивал:
   — «Что рубишь?
   — Вежэмлö («подмененного»). Вопрос повторяется несколько раз.
   В другом случае ребенка туго завернутого в пеленки мать совала на хлебной лопате в только что истопившуюся печь, при этом кто-нибудь спрашивал ее:
   — Что печешь?
   — Вежэмлö («подмененного») — отвечала она и тут же вытаскивала обратно. Процедура также повторялась несколько раз. После этого «вежэм» должен был умереть, а «не вежэм» (не подмененный) — поправиться».
   Конечно, в результате таких варварских обрядов могли быть и жертвы. И они действительно были, но в таком случае никто не сожалел — ведь умер не свой ребенок, а «чурка», «вежэм», его деревянный двойник. В настоящее время этот обы чай совершенно исчез. Но детей хилых, болезненных до сих пор называют «вежэм», «чурка».
   П.Сорокин считал, что в вере в подмененных отразилась вера в перевоплощение душ. Он полагал, будто «подменить» — значит «вынуть из тела... душу и вложить туда другую». Однако по верованиям коми-пермяков, отнимается не душа, а весь человек и вместо него подкладывается деревянный чурбан, соответстующий росту.
   Для подтверждения приведем хотя бы следующие сообщения информаторов. Верили в «перемененных». Если некрещеного младенца выругает мать — обязательно «переменяют» (вежасны). Это делают черти. Одну девочку, будто, переменили, когда она была еще некрещеной, звали ее Парась. Ест много, а не растет. На Святках, будто, приходит ночью кто-то под окно и кричит: «Парась, пойдем! Уши мерзнут». Как-то к ним пришел знахарь и говорит: «Что полено, чурку, держите?» — «Это ребенок наш, мы кормим его, ест, а не растет». Знахарь попросил топор, ударил по голове, получились дрова. Ребенка как не было. Вот и Парась (Информатор Попов Василий Алексеевич, местн. краевед, с. Гайны р-н Пермской обл.).
   Если ребенок сильно плачет, и никак не могут его успокоить, его кладут под «поганое» (сэрп) корыто и рубят топором. Спрашивают:
   — Кого рубишь?
   — Подмененного.
   Если живуч, так выживает, если нет — умрет (Информатор Петров Степан Федорович, д. Пятигоры, Гайнского р-на Пермской обл.).
   Этот чурбан только принимает вид человека (внешне), но ничего общего с человеком не имеет. Он — нечистый, не растет, ибо деревянный, не ходит, не говорит, а настоящий ребенок, которого чуды забирают к себе, развивается нормально, только он приобретает свойства чудов. «Чурка», таким образом, своеобразный двойник человека, а не души.
   Попытаемся разобраться в этом. Нельзя ли найти каких-либо аналогий из жизни коми-пермяков и их соседей в прошлом? Слова «переменять», «подменять», «сменять», «изменять» на коми-пермяцком языке звучат одинаково — «вежны». Корень «веж», «вож» (вош). Оказывается в коми-пермяцком и в коми-зырянском языках сохранился ряд слов на «веж», причем почти все они касаются религиозных отношений. Так, коми-пермяцкие: вежань — крестная мать, вежай — крестный отец, вежапи — крестник, вежаныв — крестница, вежалун — именины, вежласьны — есть и в значении перевоплощаться, вежакос(т) — святки; коми-зырянские: вежа — 1) святой, 2) нечистый, черт, вежа ва — святая вода, вежадыр — святки; древнеперм-ские: вежа, вежа — святой, вежаснас — (пусть) освятится31 , вежалун — воскресение (букв, день перемены),и — соответственно, в удмуртском языке: обменять, переменять, превратить, перевоплотить — воштыны, вожо — 1) божество, 2) черт.
   Несомненно, древние коми (пермяки и зыряне) в общекоми период, а может быть, еще раньше, в общепермский период имели особые религиозные верования и обряды, в которых большое место отводилось перемене, превращению или перевоплощению человека. Это подтверждается сохранившимися еще в конце прошлого века некоторыми обычаями. У удмуртов Глазовского уезда существовал традиционный обряд принятия новорожденного — так называемый «пинал воштон» (промен, обмен ребенка), заключающейся в следующем: дожидаются первого проходящего (чаще подговоренного) и отдают ему ребенка. Спустя некоторое время человек, взявший ребенка, входит в избу и говорит: «Нашел ребенка, да благоустроится». Профессор И.Н.Смирнов видел в этом обычае символ власти отца над ребенком. Кажется, это слишком натянуто. Пожалуй, здесь мы видим не только сохранившийся термин «воштон» («вежэм» — перемена), но и сам обряд, действие, которое должно было означать принятие человека в новый мир.
   Это событие, по-видимому, отмечалось созданием какого-то деревянного двойника-идола, может быть, личного духа-покровителя. У коми-зырян на Мезени в прошлом веке к новорожденному ребенку прикладывали полено со словами; «расти и будь спокоен, подобно этому полену». У коми-пермяков и в настоящее время, укачивая ребенка в люльке, напевают: «Дитя, спи, спи, спи, к тебе придет «каб», т.е. болванка. Вполне вероятно, что этой «чурке» отдавалась одна из душ человека (тот же Сорокин говорит о 2-х душах — по верованиям коми-зырян), если только в древности коми-пермяки действительно верили, что у человека много душ. Перед нами, очевидно, осколки древних религиозных представлений пермских народов, по которым рождение осмысливалось как священный акт, совершаемый с помощью сверхъестественных сил (вероятно, даже перевоплощения душ, хотя на имеющемся материале проследить это невозможно), и отныне человек становился «вежэм», т.е. «перемененный», а соответственно назывался и весь персонал, так или иначе относящийся к обряду принятия человека (см. вежай, вежань и т.д.). В честь появления на свет нового человека делался деревянный его двойник, изображавший, может быть, духа-покровителя.
   Именно этим должно быть объяснено наличие множества деревянных «истуканов» не только на мольбищах, но и в домах предков коми-зырян в тот период, когда Стефан Пермский начал крестить «пермян». Несомненно, так обстояло дело и у коми-пермяков.
   Значит, по древним представлениям любой родившийся человек становился перемененным. Это предположение подтверждается тем, что сами чуды называются «вежэм» (так, у коми известны нечистые существа «вежа» (вежаяс). Даже у удмуртов до сих пор сохранились образы так называемых «вожо» или «вожо-йос» — чертей, нечистых, название «вожо» соответствует коми-пермяцкому «вежом» и коми «вежа». И их образы совершенно тождественны. Это такие же невидимые существа, которые вредят человеку. Вот как они описаны И.Н.Смирновым: «В пустых, заброшенных за смертью хозяев домах живут Вожо-йос... Вожо-йос могут при¬нимать разные виды, они являются пред идущими поздно ночью людьми то углом избы, то столбом; когда нужно, вожо принимают на себя вид людей... Между Вожо есть мужчины и женщины, те и другие не прочь от сношений с людьми и людских работ. Один парень видал их на гумне молотящими, другой чуть не женился на девке Вожо; поп надоумил его и сказал, что это вовсе не девка, а деревянный чурбан. Они плодятся как люди, плач маленьких Вожо Вотяки часто слышат около нежилых построек».
   Как у коми (пермяков и зырян) некрещеный может стать чудом, если его «переменят», так и у удмуртов всякий человек может стать «вожо», если снять с него христианский крест. А так называемое «изгнание вожо», совершаемое в удмуртских деревнях на святках, совершенно аналогично «топтанию чудов», коми пермяков и «вежа пуляку» у ижемских коми-зырян.
   Значит, сами чуди и есть вежэм, вожо. Здесь разные слова обслуживали, очевидно, одно и то же явление в жизни общества — появление на свет нового человека. Рожденный иначе перемененный (или перерожденный), безусловно, не мог считаться нечистым существом. Именно поэтому и в коми и удмуртском языках сохранились термины: удм. Вожо-божество, коми вежа — святой и вся вышеприведенная группа слов на вежа, коми чуд, чуть — «люди, народ». Однако, впоследствии, с коренными изменениями в социально-экономических отношениях, а вслед за ними и в мировоззрении народа, окончательно с принятием христианства, старые религиозные представления неминуемо отошли на задний план. Святое перешло в область нечисти — коми-пермяцкие чуди, коми вежа, удм. вожо — при одновременном приспособлении тех же терминов. К новым религиозным отношениям (вежань — крестная мать, вежа дыр — святки т.д.).
   Итак, коми-пермяцкие чуды, тесно связанные с удмуртскими вожо и коми-зырянскими вежа, не могли быть принесены извне. Об этом свидетельствуют сами термины, возникшие на пермской основе. Чуды — это существа, дошедшие до нас от древних религиозных представлений предков коми и рождении и перемене (возможно, перерождение или перевоплощение). Если можно допустить, что чудь и легенды о ней пришли к народам коми от русских, то никак нельзя сделать то же самое относительно чудов.

0

9

Сравнение, чудов с чудью
   Однако сопоставим чудов с чудью, образы нечистых существ религиозных представлений и образы легендарного, якобы жившего до коми народа. Нет ли между ними чего-либо общего?
   Чудь, чучкие.
     1. Маленькие, черные
     2. Почти не видны (малы, прячутся)
     3. Ходят бездомные, ищут приюта, ночуют в банях, на гумне и т.д., пугают людей.
     4. Не верят в бога, не хотят христианской веры, из-за этого идут в леса или даже зарывают себя в землю.
  Чуды
     1. Маленькие, черные.
     2. Могут быть невидимыми или превращаться.
     3. Живут в банях, на гумне, в пустых домах, во всяком темном углу, пугают людей, даже убивают или переменяют.
     4. Ничего так не боятся, как колокольного звона и креста. Это их гибель.
   Как видим, чуды чрезвычайно близки к чуди не только по названию, но и в сущности. Безусловно, в данное сравнение не вошли многочисленные признаки сложной характеристики чуди (богатыри с богатствами и военными подвигами и т.д.), и это только подтверждает единство происхождения тех и других. К чудам, как к нечистым существам, отошло от чуди все мелкое, примитивное, уже несвойственное и нежелательное для коми-пермяков на их новой ступени социально-экономического развития с новой (христианской) идеологией. Вот чем объясняется и нередкое смешение чуди с чудами в народе. Так, например, коми-пермяки нередко рассказывают:
   «Тех, кто не вошел в христианство, в дом не пускали. Чудом и ходит, маленький, худой, жалкий, пугает всех. Чудливые ведь годы были: мимо бани идешь, мимо реки — опять чудится. То же — и на посиделках. А не сдавались: в бане спали, в овинах спали. И сейчас говорят: «баня-чуд, овин-чуд». Тогда и пустыри появились, запустели места» (Из сообщения С.И.Бузинова, 1899 г.рожд., д. Маскали Кочевско-го р-на Коми-Пермяцкого нац. округа).
   Здесь ясно выражена связь между чудью и чудами, переход чуди в чудов. Видна и основа появления представления о чудах как нечистых существах. Отверженная чудь вынуждена была прятаться, жить в банях и т.д., выходить только ночью. Несомненно она продолжала исповедовать свои религиозные взгляды и отправлять свои прежние культы (в которых большая роль отводилась перемене — вежэм). Все это не могло не пугать «новых» людей с их новым мировоззрением, с христианскими церквями, колокольным звоном, крещением детей и т.д. Безусловно христианство постепенно занимало свои позиции. Наверняка, были случаи отступничества, переход к старым, прежним обычаям и т.д. Возможна была и насильственная борьба: кража детей «чудами» и воспитание их в прежнем «языческом» духе, уничтожение деревянных идолов новопосвященными и т.д. Интересен еще один факт. Незаконнорожденного коми-пермяки до сих нор называют «чурка» (т.е. идол). Здесь, очевидно, отразились случаи (а они несомненно были не единичны) внебрачного — в христианском смысле — без венчания — рождения детей, которые принимались в мир по старым обычаям. Все это впоследствии отразились в памяти народа как борьба против нечистых (т.е. инаковерующих) чудов с их свойством вежэм.
   Напомним также, что у коми-пермяков сохранился культ чуди — поминки так называемых «старых» родителей на чудских могильниках. Поминают, например, вышеупомянутых чудских братьев Чадза, Бача, Юкси и Пукси на «чудском месте» Важ Чадзев в Кочевском районе Коми-Пермяцкого нац.округа. В этих поминках «старых» несомненно также отразилась память о дохристианском населении коми. Таким образом, и в верованиях коми-пермяков чудь выглядит предками их самих.

   Выводы:
   Подводя итоги вышеизложенному, следует сказать:
     1. Коми-пермяцкие предания о чуди возникли и развивались на местной основе, они отражают историческое прошлое самих коми-пермяков.
     2. Происхождение слова «чудь» также возможно на основе языков коми. Возникло оно, вероятно, среди западных групп коми, может быть, в диалектах ныне исчезнувших, близких к современному удорскому. Термин «чуд» значил «рожденный».
     3. В фантастических существах коми-пермяков — в чудах отразились древние религиозные представления, в которых большая роль отводилась перемене (или, может быть, перерождению или перевоплощению). Известно, что всякая борьба нового со старым в средние века велась под религиозной оболочкой. Победа нового выражалась в победе новой религии. Именно это мы видим в победе христианства над чудами с их вежöм.
   Таковы краткие выводы. В данной статье не было попытки выяснить происхождение чуди русских летописей. Это увело бы очень далеко. Только тогда, когда будут исследованы предания о чуди, во всех районах их распространения, а также все другие источники летописи, религиозные представления, языковые данные, данные антропологии и археологии, можно будет на основе сравнений обобщить. Можно высказать предположение, что представление о чуди у древних русских, новгородцев, возникли в период их столкновений с Чудью Заволочской, этническая принадлежность которой до сих пор не ясна.
Подготовка к публикации П.Ф.Лимерова

0

10

Вопрос о Чуди обсуждается на сайте http://www.nashavyatka.ru/forum/viewtop … amp;t=2428  Гипотеза о чуди как населении Арсании - булгаро-русском государстве.

0


Вы здесь » Бадьёльйывсаяс - Бадьёльские » Пермский Край » ЧУДЬ ПО КОМИ-ПЕРМЯЦКИМ ПРЕДАНИЯМ


Создать форум