Бадьёльйывсаяс - Бадьёльские

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Бадьёльйывсаяс - Бадьёльские » Пермский Край » ПЕРУН И ПЕРА-БОГАТЫРЬ: В ПОИСКАХ СРОДСТВА


Создать форум

ПЕРУН И ПЕРА-БОГАТЫРЬ: В ПОИСКАХ СРОДСТВА

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

Владимир Владимирович Соловьев
родился в Ново-Орском районе Оренбургской
области 18 июня 1953 г. В 1976 году закончил
исторический факультет Ленинградского
государственного университета. Кандидат
исторических наук.
Область научных интересов – этнография,
фольклор народа коми, аграрная история Коми края в XVIII в.
Всего им написано 30 работ, из них опубликовано 25.

ПЕРУН И ПЕРА-БОГАТЫРЬ: В ПОИСКАХ СРОДСТВА

   Одним из теневых вопросов в истории установления христианства в Древней Руси князем Владимиром (988 г.) остается вопрос о последующей участи и исторических судьбах языческого культа Перуна, свергнутого в ходе христианизации.
Известно, что первым шагом в централизации как в государстве, так и в дохристианской идеологии стала «языческая реформа» князя Владимира (980 г.), в результате которой пантеон языческих божеств был подчинен верховному богу –  Перуну, громовержцу и повелителю природных стихий. Изначально – 980 г., культ Перуна имел сословный характер; почитался исключительно в дружинной (воинской среде) и, как надо полагать, большой популярностью в народных слоях не пользовался.
   Тем не менее, несмотря на исключительно короткий срок его существования – 8-лет – по всей России, распространились языческие святилища с центральным, главенствующим идолом – Перуном (в летописях: «...Перунов много). Есть основания предположить, что в названии таких городов как Перемышль, разного рода Переяславлей (Переяславль Русский –под Киевом; в последующем – Переяславль Залесский) присутствует имя главного языческого бога: Переяславль – Пере (Перуну < я> (дал) славу. – вар.). Любопытно и то обстоятельство, что в гербе Переяславля Русского присутствует фигура самого Перуна (См.: Б.А. Рыбаков. Язычество Древней Руси. М., 1987, С. 54).
   Редукция Перун-Пера общая участь многих терминов древнерусского (и, вероятно, – других славянских) языков по мере их распространения в простонародной и иноязычной (в нашем случае, – финно-язычной – B.C.) среде.
   Обратившись выше к топонимии, особое внимание читателя обратим на тот факт, что в Великом Новгороде наибольшее внимание исследователей, как археологов, так и лингвистов приковывало местечко ПЕРЫНЬ, холм на котором в 983 году Добрыней («...со товарищи») — дядей Владимира,— было водружено главное идолище Перуна («...голова сребряна, ус злат»,— сообщает летопись). Большинство лингвистов связывает Перынь с Перынью, – небесной супругой Перуна, т.е. считает термин – личным именем женского божества.
   Вообще же само имя Перун в разных языках варьирует: в белорусском Пярун (вероятно, так же он звучал и в Древней Руси), в литовском языке – Перкун, или Перкунас, у древних пруссов – Перконс. Вторая часть словагформанта – КУН, КОНС, КУН АС – возможно этимологически сопричастна КОНЮ – непременному атрибуту окружения князя. (Кстати отметить, что и в последнем слове присутствует тот же формант: КНЯЗЬ = КОН (КОНЬ) + ЯЗ (Я)) – его ближней дружины. Если учесть тот факт, что население Новгорода и его окрестностей – пятин издревле, а в момент призвания Рюрика с братьями «во княжении... на Русь» – несомненно, – представляло 2-язычную среду (а может быть даже – многоязыковую), но на двусоставной — славянофинской основе, то нет сомнения, что представление о Перуне, как верховенствующем языческом боге-идоле, одновременно с русским, укореняется и в западнофинских,– смешанных или чересполосных со славянскими племенами, языках. Само же название Перуна в этой среде, как отмечалось выше, уже изначально скорее всего было редуцировано.
   В связи с нашей темой (принципиальный) интерес представляет история и этимология 2-х других терминов: а) этнонима – «пермь», собирательного обозначения нерусских племен бассейна Северной Двины и ее основных притоков; б) термина «Биармия» – неизвестного происхождения слова, обозначавшим легендарную северную страну, сказочно богатую золотыми идолами и пушниной, в скандинавских сагах. Созвучность обоих этих терминов очевидна и несомненна, что, однако, не мешает разно- и многотолкованию в этимологии как первого, так и второго термина.

0

2

Здесь важно учитывать 2 обстоятельства: во-первых, о легендарной Биармии написаны десятки, если не сотни статей-исследований и, тем не менее, до сих пор не решен однозначно изначальный вопрос: на какой Двине она имела место быть – на Западной или же на Северной? Во-вторых, что важнее наиболее частые упоминания в сагах о Биармии восходят ко временам намного предшествующим «крещению Руси»: так, документально известно, что в 918 г. свою первую экспедицию в Биармию совершил ближайший сподвижник норвежского конунга Харальда Прекрасноволосого – Эйрик Кровавая Секира. Словом, приходится признать, что при всем созвучии этих терминов – Биармия и Пермь, – первый из них являлся изначальным,– ведь первое упоминание о племенах «пермь» («...иже дань дают Руси») связывают с Повестью временных лет, датируя 1113 годом.
   Не исключено, однако, и другое: первый и второй термины могли представлять название одной и той же страны на северо-востоке Европы, но в огласовке (с позиции разнящихся фонетических закономерностей) разных языков: в одном случае – скандинавских, в другом – славянских или финских,– не выяснено окончательно. Немаловажно, наконец, и то обстоятельство, что у «перми» до ее христианизации Стефаном Пермским в последней четв. XIV в. был другой термин-синоним: ЧУДЬ ЗАВОЛОЧСКАЯ, так общим собирательным термином обозначался громаднейший массив (регион) северно-двинской гидросистемы, изобиловавший, однако, и пушниной и погостами, ее собирающими и подчиненными Новгороду Великому.
   Здесь в пору перейти, наконец, к другой стороне вопроса,– а именно, обратить внимание на процесс, сопутствующий и всегда сопровождавший христианизацию, но остававшийся зачастую вне поля исследователей или же обозначаемый лишь в самых общих его чертах. Я имею в виду процесс идеологической оппозиции – со стороны язычников-перунопоклонников. Такого рода оппозиция наличествовала на рубеже I-II тысячелетий в большинстве европейских государств, переживших в ту пору христианзацию с неизменно сопутствующей ей иерархией и централизацией светской и духовной власти. В частности, прямым следствием подобного рода оппозиции христианству в Норвегии стала колонизация неосвоенных территорий и островов вольнолюбивыми «бондами»-общинниками: с 870 года стала заселяться наиболее крупная из них – Исландия.
   Легко представить, что не все дружинники Владимира Святого с легкостью и деятельной ретивостью отказались от поклонения Перуну-Пере, подобно тому как это сделал Добрыня,– в 983 г., установивший в Перыни центральный идол Перуна, а в 988 г. крестивший новгородцев «огнем и мечом». Следует иметь в виду, что сам Владимир Красное Солнышко (Святой) всемерно интенсифицировал процесс воцерковления, распространения и утверждения церковной власти: повсеместно строились десятки и сотни храмов; достаточно скоро – в 1020 году им же – Владимиром Святым был принят и установлен Церковный Устав, ставший основополагающим законодательным документом.
   В то же время, на фоне всего происходящего ностальгически в дружинной среде мог вспоминаться подлинно воинственный культ Перуна,– простой, всем понятный и совсем не сложный в его отправлениях. Главным объектом поклонения и жертвоприношений являлся дубовый идол. Предметным воплощением божества представлялся каждому воину его собственный меч, бывший всегда под рукой, на котором (или посредством которого) производились клятвы (заклинания) или языческие «молитворения». Такого же рода атрибутом-символом Перуна мог быть и бытовой топор с широким лезвием, незаменимое воинское оружие, особенно в дальних походах. В то же время христианизация с церковными канонами и иерархией неизбежно вела к подчинению, сковывала деятельную воинскую предприимчивость и, соответственно, укрощала воинский дух дружинников Владимира.
   Здесь уместно вспомнить отца Владимира – князя Святослава,– всегда подвижного, воинственного,– но так, несмотря на все уговоры его матери – княгини Ольги, и не принявшего Христову веру (под тем гласным предлогом, что соратники по оружию будут над ним смеяться).

0

3

Как бы там ни обстояло дело в конкретных деталях, но мне представляется, что наиболее интенсивный период русской колонизации (из Новгорода Великого) Двинской земли, иначе сказать,– Чуди Заволочской,– падает на конец X -начало XI вв. – времени его христианизации: именно сюда отходит наиболее деятельная часть княжеской дружины, либо не принявшая,– по началу христианизации, либо не смирившаяся (опять-таки не принявшая) ее церковных распорядков. Отсюда, и с этих пор зародилось знаменитое и достаточно именитое (и домовитое) двинское боярство,– бунтарское и своевольное,– противящееся и в последствие – московской централизации и государю Ивану III, вплоть до самого рокового – 1472 года.
   В завершение статьи, обратим внимание на обстоятельство, более других исследователей подчиненное Л.Н. Смоленцевым. Ошибочней всего смотреть на Двинский край, как землю «необетованную»: дикую, бесплодную и необжитую. Л.Н. Смоленцев справедливо находит, что если об одном варяжском маршруте – «из варяг в греки» написаны десятки книг и сотни статей историков, то в обратной пропорции предстоит неисследованность – другого водно-волокового пути: «из Скандинавию – в Пермь (через Каспий). Путь этот пролегал Студеным (Тихим) морем-океаном, через устье Северной Двины, затем вверх по Вычегде до самых верхних левых притоков этой реки, затем, (через волоки) – в притоки Камы, посредством Камы – в бассейн р. Волги и Каспийское море. Путем этим многократно,– из века в век,– вплоть до Ермаковских походов,— проходили и скандинавские викинги, и княжские дружинники «на лодиях», и новгородские молодцы «на легких ушкуях»,– а в самые последние времена – конец XVI -XVII вв. казаки – и «государевы служилые люди». Но так же последовательно (из века в век) все меньше (и в меньших объемах) доводилось всем им добывать и поторговать бесценной пушниной или закамским (сасанидским) серебром, сле¬дуя в том или обратном направлении». Окончательное забвение пути «из Скандинавию в Персию» знаменовал век XVII-й, в течение которого присоединялась и колонизовалась «неохватная Сибирская Украина».
   Здесь, тем не менее, в пору обратить внимание на центральный район пути «из Скандинавию в Персию». Именно волоки, соединявшие гидросистемы северного и южного направлений, через знаменитые Камские увалы. Л.Н. Смоленцев усматривает в данном локусе саму пуповину всей Перми, а также Биармии, – будь она легендарная, или летописная. К слову сказать, наиболее авторитетным среди лингвистов мнением в этимологии термина «Пермь», «Пермия» – считается версия Д.Бубриха, связывавшего термин с произносимым в вепсском (западно-финском) языке: «перя маа», «Пера маа» – земля, лежащая за рубежом (за вепсским), другими словами – та же Заволочская Чудь. Не вдаваясь в бесчисленно вариативные этимологические изыски, хочу заметить, что наиболее простой, и как мне представляется, не менее убедительный перевод этого самого «Пера маа» с вепс-ского может выглядеть как «земля Перы» (Перуна). Хочется верить, что именно здесь на бесконечно долгих и нежданно опасных переправах-переходах Вычегодско-Камского (или, Камско-Вычегодского) пути обрел Перун-Пера свое последнее прибежище и своих покровителей. Именно в этом районе,— по обе стороны Камских увалов располагается ареал бытования, доныне популярных у чердынских коми-пермяков и усть-куломских коми-зырян, цикл преданий о Пере-богатыре, достаточно подробно представленный в работах М.И. Ожеговой. Не останавливаясь в деталях на двух основных сюжетных линиях цикла преданий о Пере-богатыре [(а) – Пера-богатырь – защитник своего отечества; (б) – победитель Лешего, духобор и несокрушимый, вольнолюбивый охотник-богатырь], обратим внимание на тот факт, что став национальным героем коми-пермяцкого эпоса, этот образ воплотил в себе наиболее симпатичные и при¬тягательные черты вольнолюбивого и щедрого воина-богатыря, для которого, в свою очередь, жизненным идеалом и образцом являлся Перун,– грозный громовержец и сокрушитель темных сил. Не будучи втиснут и ограничен какими-либо жесткими хронологическими рамками, он – Пера-богатырь – всегда возвращается к жизни как герой-защитник Отечества в особо трудную годину».

0

Создать форум

Вы здесь » Бадьёльйывсаяс - Бадьёльские » Пермский Край » ПЕРУН И ПЕРА-БОГАТЫРЬ: В ПОИСКАХ СРОДСТВА


Создать форум